Чтение онлайн

— Может вас и больше раз этак в десять, но после драки вас останется двое. Или трое.

— Или десять. Мы готовы рискнуть.

— А наши души сохранит владыка Армод, — фанатично шипит Горын, и даже в синем полумраке я вижу, как слюна вылетает из его кривых зубов.

— Отступите, — гулко произносит «владыка», шевеля проводами-щупальцами. Между захватами и штепселями гуляют огни и молнии невм, и «ракушка» ноет, как от сильной зубной боли. — Вам не совладать с нашей силой. Вы стремились к знаниям — и узнали, что даже в глубине костей Нижнедонска может быть спрятана сила.

Я

не сомневаюсь, что имею дело либо с фанатиком, построившим секту на поклонении технологиям, либо вовсе с одержимым. В любом случае — на этого кабана в лобовую лезть не стоит. Его невмы обязательно пустят в расход единственных людей, доверявших мне прямо сейчас, и самостоятельно пока не смогу положить сразу две дюжины вооружённых до зубов бандитов.

— Я ещё вернусь, — напоследок обещаю я и под улюлюкание увожу под руки Ирину и Филлиона.

— В намбедремной суме. Шприц с симней змеёй. Амнтидотм, — еле переставляет губами Фил, но я не рискую приводить разгорячённого Уара на месте. Нужно отойти подальше. Мне вслед летят насмешки и проклятия, которые я пропускаю мимо ушей. Смейтесь, ублюдки. Человека от животного отличает планирование и злопамятность. С первым у меня было всё в порядке, а для второго вы мне сами дали повод.

Умыкнув, чёрт возьми, почти четыре тысячи цифровых денариев, отложенных Адрианом Комниным на чёрный день.

в которой боярин даёт предупреждение, Адриан принимает решение, а Уар спорит.

Стопы улья Балагурово. Спиральная улица.

Первые слова после ковена мы произносим только на поверхности — когда сумрачное подземелье меняется на привычный бардка подулья. Ирина после укола уже выглядит адекватнее и может говорить почти без затягивания гласных. Но вот ноги до сих пор едва переставляет. Я тащу её на своих плечах, пока рассерженный унижением Уар волком зыркает по окрестным обитателям.

— Если подумать, кроме гордости мы ничегооо не потеряли, — бормочет девушка. Филлион молчит. В конце концов, именно он подал пример остальным и отпил отравленного пойла. — Подумаешь, не рассказали, откуда на их каляках змий, главное — что живы остались.

Морщусь. Для моих дальнейших планов чип был весьма важен — хоть и не так, как загадочный кодекс, скрытый шифрованием.

— Потеряли. Они умыкнули у меня несколько кодексов, которые я сложил в чип.

— Важные? — глухо спрашивает воин.

— Очень.

Уар ничего не отвечает. Ему достаточно моего слова и моего тона, чтоб понять тяжесть ситуации. Нет, в архивах не было моей, точнее — Адриановой разрядной книги. Но там был кошелёк «на чёрный день», а сумма денариев имела четыре нуля. И даже то, что курьер поставил генный замок, меня не радует — у таких технофанатиков наверняка найдётся и одарённый ломщик. Мы обходим по дуге очередную гадальную лавку, где очередная девушка предлагала «совершенно истинный и открытый к толкованиям результат», да вдобавок раскладывает мне на ходу три карты. Вздыхаю, видя посередине перевёрнутого стереотипного демона — при рогах и копытах.

— Тогда наберём верных людей и

отобъём твой чип, — негромко предлагает Фил.

— Откуда мы можем их взять? — немедленно осведомляюсь я. — Верные люди — не опилки, ими дорогу не посыпают.

— Есть несколько вариантов. Иные похуже, иные получше. Конечно, для начала придётся сходить на поклон к одному из Балагуровых, поставленному на хлебную должность в мирском ордене. Без одобрения местных бояр нас засадят в кутузку при малейшем поводе, а вира выйдет дорогой. Мнемонические и духовные кафолики нам ни к чему, они сами заинтересуются чипом, ради которых стоит устроить кровавую баню…

«Мирские», как я уже успел запомнить, приглядывали за порядком, пока «духовные» — за невосторженным образом мысли. Мнемонические… видимо, это местный отдел «К», следящий за киберпространством и тем, чтобы Порайск и Пургатория не смешивались с Инфоадом. Впрочем, у меня имеются кое-какие сомнения на тему того, к какой именно фамилии нам нужно обратиться.

— Может, тогда сразу к Каллиникам? — усмехаюсь я. — Раз уж они вхожи в каждый улей.

— Не болтай, — сверкнул глазами Уар. — Сомневаюсь, что скоморохи очень рады этому соседству. С твоим диаволовым коварством, может, комбинация бы и прошла где-то в верхушке шпиля, — он кивает на противоположный берег, — но мы в гостях. Любой великий дом, пусть и захудалый, может за неуважение стереть нашу троицу в порошок.

Мы синхронно оборачиваемся на правый берег. Степной ветер раздул дымку, и теперь можно было видеть Правобережье во всей красе. Четыре шпиля высотой с пятьсот-шестьсот метров каждый, коробки Подулья, сгрудившиеся под арками, игрушечные домики хибар и немаленькие амбары. Мда, у людей, контролирующих хотя бы часть города, явно достаточно сил, чтобы потащить на костёр или тихо убить в подворотне.

— А если нанять банду? — Фил косится на девушку, словно ищет поддержки в её глазах.

— Денег нет, связей нет, — тараторит Ирина, поднимая головку, — да и опасно — могут отправить на тот свет, минуя Порайск. Нужно обращаться к тем, кого знаем.

Уар молча останавливается как вкопанный. Я не могу понять причину и налетаю на очередной патруль. Две пары, что предусмотрительно в опасных подульях. Руки — на холодном и огнестрельном оружии. В этот раз церковники снабжены геральдическими щитками со спиралью Фиброначчи и зачем-то вымазали лица в белое. Подкрашенные чёрным глаза выглядят зловеще. Не как у стереотипного шута. Впрочем, присматриваясь — я вижу только настороженное любопытство.

— Мамзель, у вас какие-то проблемы, — веско обращается старший, игнорируя Уара с бердышом. Не говоря уже о вашем покорном слуге.

— Никаких проблем, — едва выговаривает Ирина, успешно имитируя пьяницу. — Немного перембрала с брахой, милсдари.

— Позволите проверить ваши чипы? — поднимает бровь безопасник. Мы пожимаем плечами, даже Ирина пытается дёргаться. Привычный ещё с правобережья сканнер, и вновь патруль реагирует до странности почтительно. Впрочем, если Адриан не сменил документы — фамилия Комнинов должна заставить их относиться к случайно оказавшимся в подулье высокородным с соответствующей почтительностью.