Чтение онлайн

— Воробьи, должно быть, — сказал он.

Вскоре у наружной двери послышался звонок. Кемп сошел вниз, отодвинул болты, отпер дверь, осмотрел цепь, поднял ее и, не показываясь, тихонько отворил. Его приветствовал знакомый голос. Это был Эдай.

— На вашу горничную напали, Кемп, — сказал он сквозь дверь.

— Что вы! — воскликнул Кемп.

— Отняли у нее вашу записку… Он где-нибудь близко. Впустите меня.

Кемп снял цепь, и Эдай протиснулся кое-как в узенькую щелку и стоял теперь в передней, с большим облегчением

глядя, как Кемп снова запирал дверь.

— Записку вырвали у нее из рук. Страшно ее напугали… Теперь она в участке: истерика. Он тут где-нибудь… Что вы писали мне?

Кемп выругался.

— И я-то дурак, — сказал он, — мог бы догадаться: отсюда до Гинтондина меньше часа ходьбы. Поспеть!

— В чем же дело? — спросил Эдай.

— Вот посмотрите!

Кемп повел Эдая в кабинет и подал письмо Невидимого. Эдай прочел его и тихонько свистнул.

— А вы что же?

— Предложил ловушку, как идиот, — сказал Кемп, — и предложение послал с горничной. Прямо ему.

— Он удерет, — сказал Эдай, выждав, пока Кемп отвел душу крепкими ругательствами.

— Ну, нет, — сказал Кемп.

Сверху донесся оглушительный грохот разбитого стекла. Эдаю мелькнул серебряный блеск маленького револьвера, торчавшего из кармана Кемпа.

— Это окно наверху, — сказал Кемп и первый пошел по лестнице.

При входе в кабинет они увидела два разбитых окна, пол заваленный осколками, большой булыжняк на письменном столе и остановились на пороге, глядя на все это разрушенье. Кемп опять выругался и в эту минуту третье окну лопнуло с залпом пистолетного выстрела, с минуту повисело в звездообразных трещинах и трепещущими, зазубренными треугольниками, грохнулось на пол.

— Это для чего? — спросил Эдай.

— Для начала, — сказал Кемп.

— А влезть сюда нельзя?

— Даже и кошке, — сказал Кемп.

— Ставней нет?

— Здесь нет. Во всех нижних комнатах… Ого!

Трах! — послышался снизу треск досок под тяжелым ударом.

— Чорт бы его подрал! Это должно быть… Да, это одна из спален. Он хочет оборудовать весь дом. Дурак! Ставни закрыты, и стекло будет сыпаться наружу. Он изрежет себе ноги.

Еще окно возвестило о своем разрушении. Кемп и Эдай в недоумении стояли на площадке.

— Вот что, — сказал Эдай, — дайте-ка мне палку или что-нибудь такое; я схожу в участок и велю принести собак. Тогда конец ему!

Вылетело еще окно.

— У вас нет револьвера? — спросил Эдай.

Кемп сунул руку в карман и остановился в нерешимости.

— Нет… лишнего.

— Я принесу его назад, — сказал Эдай. Вы здесь в безопасности.

Кемп, стыдясь своего минутного отступления от истины, подал ему оружие.

Пока они в нерешимости стояли в зале, одно из окон в спальне первого этажа загремело и разлетелось вдребезги. Кемп пошел к двери и начал как можно тише отодвигать болты. Лицо его было немного бледнее обыкновенного.

— Выходите

сразу, — сказал Кемп.

Еще минута, и Эдай был уже за порогом, и болты вдвигались в скобки. С минуту он колебался, — стоять спиною к двери было спокойнее; потом зашагал прямо и твердо вниз по ступеням, прошел луг и подошел к воротам. По траве будто прибежал ветерок; что-то зашевелилось совсем рядом.

— Погодите минуту, — сказал голос.

Эдай остановился как вкопанный и крепче сжал в руке револьвер.

— Ну, — сказал Эдай, бледный и угрюмый, и все нервы его напряглись.

— Попрошу вас вернуться в дом, — сказал голос так же угрюмо и напряженно, как говорил Эдай.

— Очень сожалею, — сказал Эдай немного хрипло и провел языком по засохшим губам.

Голос быть у него слева. «Что если попытать счастия, — броситься вправо?» — думал он.

— Зачем вы идете? — спросил голос.

Оба они сделали быстрое движение, и в раскрытом кармане Эдая сверкнуло солнце.

Эдай отказался от своего намерении и задумался.

— Куда я иду, — проговорил он медленно, — это дело мое.

Не успел он выговорить этих слов, как за шею его схватила рука, в спину уперлось колено и он шлепнулся навзничь. Кое-как вытащив револьвер, он выстрелил нелепейшим образом, после чего его треснули в зубы и вырвали револьвер. Он сделал тщетную попытку ухватить скользкую ногу, попробовал встать и упал снова.

— Чорт! — сказал Эдай.

Голос захохотать.

— Я бы убил тебя, кабы не жаль было пули, — сказал он.

Эдай видел направленный на него и висевший в воздухе, револьвер, футах в шести.

— Ну? — сказал он.

— Вставай, — сказал голос.

Эдай встал.

— Слушай! — сказал голос и продолжал повелительно: — Не пробуй со мной никаких штук. Помни, что твое лицо мне видно, а тебе мое — нет. Ты должен вернуться назад в дом.

— Он меня не впустит, — сказал Эдай.

— Это очень жаль, — сказал Невидимый, — к тебе я никакого зла не питаю.

Эдай снова облизнул губы. Он оторвал глаза от дула револьвера, увидел вдали море, очень темное и очень синее под полуденным солнцем, гладкие, зеленые дюны, белые утесы на верху горы, многолюдный город, — и жизнь вдруг показалась ему прекрасной. Глаза его вернулись к маленькой металлической вещице висевшей за шесть футов, между небом и землей.

— Что ж мне делать? — спросил он угрюмо.

— А мне что? — спросил Невидимый. — Тебе помогут. Возвращайся только домой, больше ничего не нужно.

— Попробую… Обещаешься ли ты, если он впустят меня, не вламываться в дверь?

— С тобой я не имею причины ссориться, — сказал голос.

Выпустив Эдая, Кемп поспешил наверх, на четвереньках прополз среди разбитого стекла к окну кабинета и осторожно заглянул за подоконник; он увидел Эдая, беседовавшего с пустотою.

— Что ж он не стреляет? — шепнул про себя Кемп.