Невиданное
Шрифт:
— Сносить пришлось не так уж много, — сказала Клер. — Но отец сделал нечто ужасное с этим местом в шестидесятых. Я просто внесла некоторые поправки, правда.
— Все очень изысканно, — ответила моя мама.
Четверо взрослых перешли к буфету, где уже стояла откупоренная бутылка хорошего вина. Бокалы были наполнены и зазвенели, когда произнесли тост.
— За успех выставки, — услышала я голос Роберта.
— За успех начинания, которое стоит за выставкой, — поправил папа.
Ричард сделал знак нам с Сэмми следовать за ним к большой наряженной елке в
— Вау, Ричард, — сказал Сэмми, — мне это нравится.
Ричард рассмеялся.
— Нет же, дружок, — проговорил он, используя обращение, которым я обычно пользовалась, — тебе нужно открыть коробку.
Внутри на ткани лежала отлично сделанная маленькая лошадь из воловьей кожи с полной сбруей.
— Ого, — сказал Сэм.
— Это было первое, что стало мне принадлежать, Сэм. Мама подарила мне ее, когда я был в твоем возрасте. Сейчас я хотел бы отдать ее тебе. Она почти такая же старая, как и Дом Эмбер, плюс-минус столетие, так что обращайся с ней аккуратнее.
Сэмми вынул ее из коробки так осторожно, как будто она была стеклянной.
— Я буду аккуратным, Ричард.
— Она не совсем предназначена для игр, скорее она должна стоять на полке, чтобы ее можно было рассматривать, но в любом случае я надеюсь, что она тебе понравилась.
— Мне она нравится, — настойчиво ответил Сэм. Затем он замер. — Но я не принес ничего для тебя.
— Нет, ты принес, Сэмми, — вмешалась я. — Ты забыл?
— Может быть. — Сэм выглядел удивленным.
— Можешь принести тот большой подарок, который ты помогал мне упаковывать, — с надеждой показала я. — Красный.
Сэм послушно устремился к тумбочке у входной двери. Через минуту он вернулся, напрягаясь под его тяжестью.
— Ого, — сказал Ричард, — Что там, Сэм?
— Мы можем развернуть его и увидим. — Сэм пожал плечами.
— Сэм тоже этого хочет, — сказала я, — просто открой.
— Да! — повторил Сэм, — Открывай ее! — Он опустил коробку на колени Ричарду, и Ричард позволил Сэму помочь ее разворачивать. Это была полная, иллюстрированная история мореплавания — стоимостью около пятнадцати фунтов.
Ричард собрался закрыть книгу, но я остановила его.
— Дай мне сперва. — Он передал мне книгу. — Есть ручка? — спросила я. Он подал мне ручку, вынув ее из бокового ящика стола. Я сняла колпачок и добавила еще пять слов к уже написанному на титульной странице посланию. Закрыв ручку, я передала ему книгу.
Он открыл ее и вслух прочитал:
— Парню, который владеет вторым по красоте шлюпом на реке, Счастливого Рождества, от Сары… И ее первого помощника, Сэмми. — Он поднял глаза и улыбнулся. — Должен признать, восемьдесят лет, ручная работа моряка, — твой Жидкий Янтарь сложно победить по красоте. Но если мы заговорим о скорости…
— Это вызов, Хэтэуэй?
— Можем считать и так, Парсонс, — ответил он. — Мы улыбнулись друг другу.
Сэм шагнул и оказался между нами.
— А сейчас, —
Я вздохнула и покачала головой.
Ричард потянулся к карману своего пиджака и вытащил небольшой пакет.
— Он у меня здесь, Сэм. Могу я ей его отдать?
Я позволила Сэму развернуть упаковку, но сама открыла бархатную коробочку. Внутри оказалась маленькая подвеска в виде снежинки в викторианском стиле, сделанная из серебра, свисающая с черной бархатной ленточки. На обороте была выгравирована цитата. Ни одна снежинка не ускользнет от Его проекта.
— Вау, — вырвалось у меня вслед за Сэмми. — Спасибо. — Ричард улыбнулся мне одной из своих фирменных, кривоватых улыбок.
— Надень его! — потребовал Сэмми. — Я собрала волосы в сторону и неловко попыталась сама завязать ленточку.
— Могу я помочь? — спросил Ричард. И у меня мелькнула странная мысль, что мне знакомы ощущения, когда он стоит рядом со мной, его пальцы легонько касаются моей шеи. И я не могла отбросить мысль, что на мне должен быть золотой листок.
***
Вошла миссис Хэтэуэй и пригласила нас к ужину. Она улыбнулась, когда увидела на мне подарок Ричарда и медленно вытянула руку, чтобы прикоснуться к нему.
— Какая замечательная маленькая вещица, не так ли? Изящная, как ты.
Клэр назвала это «простой семейной едой», но две горничные в униформе внесли еду на серебряных подносах. Круг за кругом, они молчаливо обходили стол, неся подносы, пока мы сами себе накладывали еду. Сначала закуски, потом салат и наконец, жаркое из говядины с карамелизированым картофелем.
Незадолго до десерта я поняла, что почти все время я наблюдаю за Клер Хэтэуей. То, как она держит нож. Как она пережевывает еду. Как наклоняет голову, когда смеется. Все движения напоминали мамины.
Мне показалось, что Ричард заметил, что я наблюдаю за ней. Он тихо сказал мне.
— Они двигаются очень похоже, правда?
— Да.
— Твоя мама была старше моей на три года в старшей школе, затем в колледже Нотр-Дам. Восхищение новичка перед старшим, как мне кажется.
После ужина Роберт пригласил моих родителей в свой кабинет, чтобы показать им макет пресс-релиза к выставке. Ричард потащил Сэма к телескопу, чтобы посмотреть на «человека на луне» сквозь прорехи в облаках. Я шла за ними, когда меня позвала Клер.
— Я хочу представить тебя кое-кому, Сара, — сказала она.
Я последовала за Клер в гостиную, подумав, что прибыл еще один гость.
Клер жестом указала на пару похожих портретов, висящих над камином. Мужчина был темный, угловатый, со старомодными усами. Женщина была красивой и хрупкой, одетой в розовый шелк. Муж и жена, предположила я.
— Родственники? — спросила я.
— Мои предки. Джеральд Фитцджеральд и его жена, Камилла. Портреты нарисовали три года спустя после ее представления при дворе. — Клер подошла и встала напротив них. У них с женщиной была общая, светловолосая красота, — мраморная кожа, небесно-голубые глаза и полные губы.