Невиданное
Шрифт:
Мама привезла нас в ее любимый антикварный магазин на Главной улице, чтобы поискать подарок для матери Ричарда. Что-то яркое, но достаточно безобидное, так как мама сказала, что они с Клер никогда не были особо близки. Она остановилась на металлической шкатулке, украшенной звездочками и птичками, датированной 1793 годом. Я посмотрела на ценник, прикрепленный к ней, и мои глаза расширились. Мама, может быть, и не была в восторге от миссис Хэтэуэй, но она была готова выложить за ее подарок внушительную сумму.
— А ты приготовила
— Мам, я едва знакома с Ричардом. С чего мне делать ему подарки?
— Хотя бы потому что нельзя прийти к нему в дом с пустыми руками.
Прийти к нему в дом? Видимо на моем лице отразились все мысли. Мама объяснила.
— Папа должен был сказать тебе… они пригласили нас на ужин в Сочельник. Клер очень настаивала. Она была очень… милой. Говорила о построении «связей» между нашими семьями.
Я закатила глаза и знала, что мама тоже бы так сделала, если бы могла. Я не хотела дарить Ричарду подарок. Это казалось слишком личным, как будто признание, что я хотела чего-то между нами.
— Могу я просто подарить общий подарок для всех Хэтэуэев — коробку конфет, например?
— Ну… — мама пожала плечами. — Я знаю, что он что-то приготовил для тебя.
Как она может знать это? Я задумалась, понимая, что после такой приманки я просто обречена прийти на этот ужин. Держа в руках подарок для Ричарда.
Я кое-что увидела в стеклянной витрине, на которую я опиралась рукой — карманные часы, сделанные за столетие до этого или раньше. На корпусе были выгравированы пересекающиеся линии, на циферблате были изображены изящные цифры под асимметричными руками. Шедевр вне времени. Продавец заметила мой интерес; она вынула их из витрины и поставила их на бархатный поднос, прежде чем я успела остановить ее. Я взяла их в руки.
— Хорошая цена, — прокомментировала мама, — если они работают. — Я покрутила ручку вверху и поднесла их к уху, чтобы услышать шепот. Тик-так, тик-так. — Ты думаешь, Ричарду они понравятся? — спросила она.
— Это не для Ричарда, — сказала я с внезапной четкостью. — Это для Джексона.
— Я уже купила для Розы и Джексона два очень хороших подарка от всей семьи, вдобавок к их Рождественским бонусам. — В ее голосе снова послышалась тревога. — Тебе, наверное, не стоить дарить ему такой дорогой подарок.
Хорошо для Ричарда, но не для Джексона?
— Он не такой уж и дорогой, — сказала я. — Я вполне уверена, что слышала, как кто-то сказал, что это «хорошая цена».
Я передала их клерку вместе со сто долларовой банкнотой — остатками своих денег, заработанных в Астории в качестве няньки, которые я поменяла на валюту Конфедерации. Мама сжала губы, но больше ничего не сказала.
***
Когда мы вернулись домой, папа жарил пирожки с крабами из магазина морепродуктов в Северне. Роза все еще не очень хорошо себя чувствовала, так что мы кормились сами. Мы ели в кухне,
Ужин был напряженным. Я видела, что родителей определенно не были в восторге от того, что я сравнила их с расистами. И, возможно, я была несправедлива. Они явно считали, что между мной и Джексоном происходит нечто большее, чем просто дружба, и наверное, они не считали бы это проблемой, если бы мы все еще находились в Сиэтле. Но здесь все было по-другому. Вероятно, они всего лишь старались меня защитить. Но я уже большая девочка. И мне не нужна была такая защита.
После ужина я пошла в задний коридор, ведущий в оранжерею. Мне нужно было отдохнуть от родителей, а также мне нужно было кое-что обдумать.
Мне нужно было поговорить с Джексоном.
Когда бы я ни посещала дом бабушки, если мне было одиноко или я была раздражительной, или мне было скучно, или просто было нужно с кем-нибудь поговорить, я всегда шла в оранжерею, и волшебным образом Джексон каждый раз был там, ждал меня. Я привыкла считать это, потому что мы были такими хорошими друзьями, что у нас появлялась своего рода связь. Но сейчас я поняла, это случалось, потому что Джексон каким-то образом заранее знал, что нужен мне, и великодушно соглашался появиться.
Просто еще один из бесконечных примеров его доброты, которую он годами проявлял ко мне.
Но этой ночью, когда я добралась до бассейна с золотыми рыбками, Джексона там не было. Я подумала, что появился кто-то, кому он нужен больше чем мне. Это немного задело меня.
Я присела на край бассейна и посмотрела на статую Фионы. На мгновение я увидела не Пандору, а красивую, плачущую молодую женщину с шестью кроваво-красными камешками на ее протянутой ладони. Персефона, вспомнила я. Потерянный ребенок.
Я почувствовала, как атмосфера изменилась, сместилась, и я услышала голоса позади себя. Я повернулась, и увидела идущую в мою сторону пожилую женщину, которая держала за руку маленькую девочку. Я поняла, что это Фиона и моя мама в детстве.
— Но она такая печальная, бабушка, — говорила девочка. — Почему ты не выбрала кого-нибудь веселее?
Фиона вспоминала.
— Это должно быть Пандора. Девушка, которая выпустила в мир все несчастья.
— Мне не нравятся истории, в которых обвиняют девушек. Мне также не нравится та история из Библии.
— Я тоже так считала раньше, Энни. Но потом я подумала, а что если мы должны быть благодарны Пандоре и Еве, вместо того, чтобы обвинять их? Что если они сделали именно то, чего от них хотел Бог — сделали собственный выбор? Принесли в упорядоченный мир перемены и удачу.
— Но мама всегда говорит, что я должна держать свои вещи в порядке. Разве порядок это плохо?
— Когда ты сама создаешь его для себя. Но не когда кто-то делает это за тебя. Поверь мне, дитя, я знаю это. Много людей годами старались заставить меня жить согласно их пониманию порядка.