Неукротимое сердце
Шрифт:
— Вы не имеете права входить в мой дом, — сказала она спокойным тоном.
— Я тоже хочу поискать, — сказал капитан Маскелайн настойчиво.
— Ты не войдешь в мой дом, убийца! — воскликнула Кейт. — У вас нет на то полномочий. — Плотно сжав губы, она повернулась к майору, нерешительно стоящему в стороне. — Что же вы, Мэт Генри? После всех ваших прекрасных философствований вы позволяете этим людям приходить в гостиницу и вести себя ничуть не лучше бандитов с большой дороги. Если бы вы больше заботились о вежливости и оставили свои разглагольствования, вы могли бы стать джентльменом!
Собравшись,
— Служба, мэм. Я сожалею, что мы побеспокоили вас, и, поскольку вы уверены, что здесь никого нет, мы уходим. По коням, ребята.
— Подождите, майор… — начал Маскелайн, но майор Генри прервал его.
— Выполняйте! — резко крикнул он. — Сейчас вы не на борту своего корабля, капитан, и… должны подчиняться моим приказам!
— На этот раз ваша воля, майор. Но я заявляю, что вскоре приеду сюда снова. И тогда, моя милая, посмотрим, не закончишь ли ты свои дни в Дартмуре вместе с остальной сволочью!
Худощавый капрал с одутловатым лицом внезапно привстал в седле, взмахнув руками. Он наклонился вперед и осуждающе уставился на Кейт:
— Горе израильскому тирану! Спасай свою душу, Кейт Пенхоллоу! Ты решила сыграть роль Иезавели, вавилонской распутницы?
Кейт посмотрела на него, с трудом удерживаясь от смеха. Маскелайн снова осмелел и похлопал по рукоятке пистолета.
— Давайте разберемся. Вы говорили, майор, что ваши солдаты имеют право искать уголовных преступников повсюду. Так сказано в Уставе, глава шестая.
— Может быть, это и так. — Его преподобие Кастоллак вышел вперед в продолговатое пятно желтого света, падающего на холодную землю. — Однако я могу ручаться, что вы совершаете самую большую ошибку в своей жизни.
— Какого черта…
— Послушай меня, парень. Как служитель Господа, я уверяю тебя, что любые деяния, которые ты совершишь здесь в эту ночь, не останутся не замеченными ни Богом, ни твоим начальством. Поэтому будь осторожным в своих поступках.
Даже лошади с удивлением навострили уши, слушая гудящий голос лысого священника. На всадников это явно произвело впечатление. Они притихли с застывшими лицами.
Нахмурившись, Маскелайн спросил угрюмо:
— Так, значит, вы даете слово, ваше преподобие, что ни один беглец не укрывается в гостинице?
— Для меня достаточно слова мисс Кейт, чтобы дать свое слово вам, — сказал Кастоллак спокойно.
Майор Генри тихо засмеялся и запахнул свой плащ, укрываясь от порывов западного ветра.
— И вам достаточно слова, майор? — сердито спросил Маскелайн.
— Полагаю, что да. Все в порядке, по коням, парни, и вперед.
Майор уже собирался вскочить на коня, когда поблизости в зарослях мирта и остролиста раздался резкий шорох листьев.
— Ей-богу, это один из них! — Маскелайн спрыгнул на землю и выхватил пистолет. — Говорил же вам, они должны быть где-то здесь!
— Там никого нет, — настаивала Кейт.
— Черта с два! — крикнул он, не обращая внимания на настоятельные доводы Генри. — Не будьте так глупы! — Капитан выстрелил в смутное пятно в нижней части ветвей.
Тотчас послышался ужасный собачий визг и шорох.
— Это собака!
Затем прозвучал резкий хлопок. Это
Пораженный, Маскелайн отшатнулся назад, потеряв равновесие на камнях, которыми был усеян двор. Взмахнув руками, он упал к ногам своей лошади. Фыркнув, та взбрыкнула и попятилась назад.
Кейт резко схватилась за пистолет, но тут же угодила в распростертые объятия священника Кастоллака. Какое-то мгновение Маскелайн не мог подняться. Он лежал, тихо ругаясь. Затем приподнялся на локте и начал ощупывать свою челюсть. Потрясенный, он сплюнул кровью.
— Отдайте ваш пистолет, болван! — Майор Генри пришел в ярость и, пока Маскелайн колебался, нагнулся и выдернул у него из-за пояса второй заряженный пистолет.
Маскелайн с ненавистью посмотрел на Кейт.
— Собака в порядке, — сообщил Кастоллак, вернувшись с испуганным и дрожащим гончим псом на руках. Он стоял прямо и важно, вспоминая, каким сорванцом была Кейт, когда ходила в школу, и почувствовал гордость от того, что ее дух не был сломлен.
Взбешенный, майор Генри приказал своим людям сесть на лошадей.
— Я глубоко сожалею об этом позорном случае, мэм. Примите мои извинения, — сказал майор, в то время как остальные тронулись со двора. Затем он пришпорил своего высокого гнедого жеребца и поскакал легким галопом.
Глава 17
Прошло около двух часов после того, как священник Кастоллак ушел. Бью сидел в комнате наверху, размышляя о том, куда их в конце концов приведет жизнь, когда в проеме на потолке показалось смуглое лицо Сина. Бью озабоченно посмотрел на него. Становилось все холоднее. Может быть, отдать ему одеяло со своей постели? С некоторых пор он узнал, что вдвоем спать теплее, чем одному.
— Тебе не холодно, Син? А то возьми одеяло с моей постели.
— Не надо. Здесь все-таки гораздо уютнее, чем в каютах на корме… или в тюремных камерах, — сказал Син, усмехнувшись. Дребезжание оконных рам под порывами ветра заглушало голос Сина. Несколько минут назад он поднялся по веревочной лестнице в люк на потолке, который был сделан почти сто лет назад. — Может быть, поспишь эту ночь наверху? — добавил Син с улыбкой.
— Нет, не думаю, — сказал Бью, также улыбаясь в ответ.
Син начал поднимать веревочную лестницу.
— Тогда спокойной ночи. И поблагодари сестру за эти утки. Они были очень изысканны. Не многие женщины умеют так готовить утку. Большинство из них жарят ее до появления коричневой корки, и она становится жесткой, как копыто дьявола. Ну, спокойной ночи. — И он закрыл люк.
— Спокойной ночи.
Когда Бью спустился по лестнице в гостиную, порыв ветра потряс всю гостиницу и под дверь влетел лист, легко пронесшийся по полу. Свеча в руке Бью была закрыта стеклянным колпаком, защищающим от ветра, иначе она погасла бы. Внизу, в лагуне, стая мечущихся на ветру гусей вызывала недовольные крики тех, кто уже устроился на ночлег. Этой ночью крики гусей звучали особенно жутко и беспокойно. Может быть, капитан Маскелайн и его спутники спугнули их по дороге.