Чтение онлайн

Остановившись рядом с решетчатой беседкой, Корделия ощутила острую боль при мысли о том, что ей придется сказать.

Гейб заранее очистил скамейки от пыли и опавших листьев, смел паутину с решеток, как будто знал, что Корделия захочет придти сюда сегодня.

Сердце у нее защемило от боли. Ей суждено любить человека, который не сможет стать частью ее мира… Человека умного и доброго. Гейб постелил одну из салфеток, которые она принесла с собой, на скамейку, чтобы Корделия могла сесть.

– Ты сделал

хорошее дело.

Она показала на плакучую иву, ветки которой Гейб обрезал прошлой весной, заметив, что ему удалось подровнять дерево, сохранив при этом его естественные плавные линии.

Гейб кивнул головой и взял у нее куриную ножку.

– Я замазал смолой срезы, чтобы они не "кровоточили".

Солнечные лучи, падавшие сквозь решетку, рассыпались сверкающими алмазами на вытертых носках его рабочих ботинок. Корделия понимала, что должна сказать Гейбу о своем решении, и почти физически страдала от этого. Или он уже догадался?

Должен был догадаться.

– Помню, когда мы возвратились сюда, девочки и я, после того, как Джин… ну, когда мама стала нуждаться в уходе. Грейс тогда было почти четырнадцать, и мальчики для нее еще не существовали. Она проводила все время в пруду, вылавливая головастиков и Бог знает что еще.

– Ты, наверное, нервничаешь из-за того, что Грейс приезжает сюда через столько лет?

Удивительно. Любой другой предположил бы, что она ждет приезда Грейс, но Гейб знал ее слишком хорошо.

– Немного нервничаю. – Корделия улыбнулась, заметив светлые линии морщин в уголках его глаз. – Да, она пригласила меня на свою свадьбу, но, кажется, не до конца простила за то, что я была ее матерью.

– А ты не вполне простила ее за то, что она была не такой дочерью, как тебе хотелось…

– Возможно. Но теперь я знаю, что не все должно подчиняться моему образу мыслей. Господи, посмотри на Сисси! Она всегда слушалась меня – за исключением того случая, когда вышла замуж за этого типа, – и погляди, что из этого вышло.

– Она выправится. То, что ты делаешь для нее сейчас – самый большой подарок, который родители могут сделать своему взрослому ребенку.

Подарок? Да Сисси только и делала, что хныкала и жаловалась. Наверное, половина Блессинга говорит, что Корделия бросила дочь на произвол судьбы.

– Гейб, что ты говоришь! – раздраженно сказала она. – Я не сделала для нее абсолютно ничего с тех пор, как уехал Бич, кроме того, что выслушивала ее жалобы.

– Правильно, ты даешь ей возможность самой решать, что делать. Ты даешь ей возможность повзрослеть.

Корделия об этом не думала и сразу почувствовала себя так, будто ей дали какую-то передышку, а с ней и новую перспективу.

– Может, я и сама немного повзрослела, – призналась она. – Это немного странно для женщины моего возраста… Вся эта ужасная шумиха

вокруг книги Грейс… Но теперь… Это какое-то чудо – видеть, что библиотека, спроектированная Нолой, построена, и она такая огромная, как сама жизнь. Кажется, будто сам Юджин…

Она смолкла.

Гейб кивнул, давая понять, что не нужно заканчивать фразу.

– Нола прислала мне письмо. Она будет на открытии и спрашивает, можно ли заехать ко мне. Я пригласила ее на чай.

Гейб удивленно поднял брови, однако ничего не сказал. Корделии было приятно видеть, что она удивила его. Правда состояла в том, что это приглашение удивило и ее тоже. До сих пор у нее были весьма противоречивые чувства в отношении Нолы Эмори. Ей иногда хотелось, чтобы эта молодая женщина исчезла, как дурной сон, чтобы однажды Корделия проснулась и обнаружила, что Нолы больше не существует.

Тогда почему она пригласила Нолу? Из приличия? Нет. Более, чем кто-либо другой, Нола Эмори имела право быть здесь в день, когда библиотека Юджина – и ее тоже – будет открыта…

Гейб взглянула на ветки, свисавшие над их головами, и заметил:

– Природа – дело Божье. Мы обрезаем, укорачиваем, но в конце концов у нас ведь нет никаких прав на нее, так ведь?

– Вы с Джином могли бы быть большими друзьями. Конечно, она всегда знала это, но редко говорила о Юджине с Гейбом, особенно если могло показаться, что она сравнивает их.

– Уверен, так бы оно и было, – мягко ответил Гейб.

Корделия замолчала, наблюдая, как кардинал [36] перепархивает с ветки на ветку в поисках материала для гнезда. На душе у нее было очень легко, и в то же время она осознала, что придется начать неприятный разговор.

– Я говорила тебе, что губернатор приедет на открытие? – оживленно спросила она, стремясь отложить неизбежное. – Он обещал произнести речь, хотя, клянусь, если он скажет хоть слово об этом новом шоссе, строительство которого пытается протолкнуть, я лично прослежу, чтобы его вымазали в дегте, вываляли в перьях и выгнали из города.

Гейб хмыкнул, вытирая подбородок салфеткой.

– Я знаю тебя, Корделия. Самое большее, что ты сделаешь – посадишь его рядом с той женщиной, которая руководит экологическими "зелеными беретами".

– С Вильмадин Клемпнер? О Боже, тогда он сам предпочтет, чтобы его вымазали в дегте и перьях. – Она улыбнулась и отщипнула кусочек от сэндвича с ветчиной. – Но это неплохая идея… Может, правда пригласить ее? Хотя бы ради того, чтобы посмотреть, какое выражение появится на лице Лотти Паркер.