Нерушимые узы
Шрифт:
Транспортер оглядывается на них, а девушка в уголке моего сознания подталкивает меня успокоить его.
Это кажется мелочным и банальным, но я говорю за неё:
— Я не позволю тому богосвязному убить или причинить тебе какой-либо вред. Я понимаю, что ты важен для наших сосудов, и с тобой ничего не случится.
Мои слова, похоже, не слишком его успокаивают, но он всё равно перемещает нас всех.
Мне нравятся послушные Одарённые. Если мы собираемся пустить корни в этом мире и жить здесь постоянно, вместе друг с другом, по крайней мере рядом с нами будут
Дом, охваченный адским пламенем, быстро разваливается на части.
Транспортер переносит нас в небольшой парк через дорогу от дома, в нескольких футах от опасности. Вокруг уже собралась толпа людей, они перешёптываются и бормочут что-то между собой. Их мысли и мнения по этому поводу ничего не значат — они здесь лишь как отвлекающий манёвр, чтобы помешать мне найти то, за чем мы сюда пришли.
Мой взгляд останавливается на богосвязном. Его сосуд — женщина лет сорока, с короткой строгой причёской и яркой красной помадой на губах. Она привлекательна и ухожена. Выглядит как богатая женщина, которую не заботит горящий дом. Только мы видим, что скрывается за этой пустой оболочкой.
Крукс говорит:
— Возвращайся в Убежище и жди нас там. Самое безопасное место для тебя — подальше отсюда.
На этот раз Транспортер колеблется, переводя взгляд с Прорицателя на меня. Я чувствую раздражение из-за задержки, но девушка тихо шепчет мне:
— Сосуды в безопасности. Я не позволю им умереть — так же, как не позволю умереть ни одному из моих Привязанных, — говорю я, поворачиваясь к богосвязному. Она ждёт, наблюдает и готовится заговорить с нами через дорогу.
Я не жду, чтобы понять, нужно ли ему ещё какое-то ободрение, — мой взгляд прикован к богосвязному на той стороне. Хотя он наблюдает за нами, он не делает попытки уйти. Я воспринимаю это как предупреждение, как знак того, что он может знать о происходящем больше, чем мы.
— Действуй осторожно, моя Вечная, — говорит Корвус, но первым двигается Палач, крадучись направляясь к женщине, чей сосуд так похож на его собственный.
У них одинаковый цвет лица, одинаковые черты, одинаковая сильная линия подбородка. Мы никогда прежде не рождались так близко друг к другу — ни рядом с другими богами, ни даже друг с другом. Мы всегда были разбросаны и вынуждены искать друг друга.
Но это не какой-то поворот судьбы.
«Они так это спланировали», — шепчет Крукс в моём сознании. — «Они хотели подчинить нас до того, как мы найдём друг друга. Они хотели, чтобы в этой жизни всё было иначе».
«Они потерпели неудачу», — посылает нам Прорицатель, пока мы следуем за Палачом туда, где ждёт Бог Манипуляций.
Я вкладываю руку в ладонь Дракониса. Он всё ещё в оболочке сосуда, ещё не переменился. Я чувствую, что он борется с этим — ему не терпится по-настоящему выйти и показать себя, но он осознаёт опасность такого шага. Если история нас чему-то и научила, так это тому, что не-Одарённые этого совсем не одобряют. Даже Одарённые с трудом воспринимают красоту его полной, покрытой чешуёй формы.
Скоро.
Его рука сжимается в моей, и он мысленно отвечает мне: «Моя».
Бог Манипуляций не пытается ни уйти, ни сбежать, ни даже напасть на нас, когда мы приближаемся. Она стоит на краю растущей толпы, единственная, кто сосредоточен на чём-то ином, кроме дома, медленно разваливающегося на улице позади нас. Она смотрит на нас так, словно её ничуть не заботит предстоящая смерть.
Она действительно, похоже, не беспокоится.
«Это какая-то игра или ловушка», — мысленно посылает нам Корвус.
— Как тщательно ты скрывался от нас, — говорит она, глядя в глаза Палачу, и отвращение кривит его губы.
Она пробуждена уже давно. Она здесь достаточно долго, чтобы у меня не оставалось сомнений: она уже убила своего сосуда и полностью завладела телом.
— Это сделала ты, — говорит Палач. — Ты та, кто начала план размножения.
Он с любопытством поворачивает голову — признак того, что внутри бог. То, как мы ведём себя не так, как Одарённые и не-Одарённые вокруг нас, — явный знак того, что скрывается под поверхностью.
— Я надеялась поймать одного из вас в следующей жизни. Завладеть вами и избавиться от вас до того, как проснутся остальные. Мы знали, что это произойдёт. Теперь, полагаю, уже слишком поздно. Теперь мы просто играем на время.
Медленная улыбка растягивается на моих губах, а Драконис сжимает пальцы в моей руке, жаждая перемениться и убить эту женщину. Разорвать её тело пополам одной лишь грубой силой своих челюстей.
— Ты использовала свой шанс и провалилась. На этом для тебя боюсь, всё, — говорит Крукс, делая шаг к ней, когда из его тела начинают струиться тени.
Одарённые и не-Одарённые вокруг нас ахают и отступают от него, некоторые в панике, другие застывают, словно не в силах отвести взгляд. Сразу видно тех, кто слышал имя Дрэйвен — наследие родословной, в которой рождаются мои Посланники Смерти. В глазах этих людей читается осознанный страх, когда они смотрят на широкие челюсти, проступающие в тенях.
Совершенство.
— Ты пробуждён недостаточно долго, чтобы так быстро вывести кого-то вроде меня из игры. Полагаю, мы встретимся снова через несколько лет, если кто-то из остальных не поймает тебя первым. Но они поймают, знаешь ли. Мы всегда находим вас. Мы всегда убиваем вас. Некоторые вещи неизменны.
Она поворачивается, чтобы уйти, но обнаруживает, что и там её ждёт тень. Когда она поднимает руку, пытаясь сдвинуться, тень хватает её за запястье, обвиваясь вокруг, как лиана. Десятки других вырываются из Корвуса, чтобы опутать бога, пока у неё не остаётся ни единого шанса на побег.
Бог поворачивает голову, и её глаза вспыхивают чёрным, сила ударяет по нам, но недостаточно сильно, чтобы по-настоящему задеть. Её глаза расширяются, и я вижу, когда наконец приходит осознание: она умрёт здесь.