Чтение онлайн

С трудом оторвав наконец взгляд, я повела им дальше и нашла своего Ваньку в стороне. Он стоял один, невесёлый. Моё сердце тут же сжалось. Я даже подумала набрать ему, сказать что-нибудь ободряющее, но тут его взяла в оборот какая-то женщина, наверное, учительница.

Во время линейки моё внимание так и металось. То я проверяла взглядом Ваньку, мысленно посылая ему сигналы поддержки и умоляя улыбнуться хоть раз. То переключалась и зависала, разглядывая красивого мальчика. Да, это дурь, ругала себя я, не мне, тридцатишестилетней

взрослой тётке заглядываться на пацанов. И тут же оправдывала: я же просто смотрю, ничего такого не делаю. И никто об этом не узнает. Никогда.

??????????????????????????А потом я поняла, что это их класс. Что Ванька и красивый мальчишка будут вместе учиться. Не знаю почему, но внутренне я обрадовалась и одновременно занервничала. Включила камеру, вытянула телефон повыше, начала снимать. Из-за затылков счастливчиков, стоящих тоже у забора, но хотя бы в периметре школы, мне было мало что видно. Но я надеялась, что всё самое интересное я засниму. И сосредоточенный взгляд и полуулыбку красивого мальчика, несущего на плече малышку-первоклассницу в белых бантах, и восхождение их немногочисленного класса на лестницу, и то, как Ванька будет отпускать в голубое небо ярко-алый шарик…

Когда всё закончилось, и спина Ваньки скрылась за школьными дверями, я медленно отправилась домой. По пути решила перепроверить запись — и с досадой обнаружила, что кроме чьих-то разноцветных макушек я не засняла толком ничего. Единственное — момент отпускания шаров. Но ни лица Аверьянова Серёжи (у красивого мальчика даже фамилия оказалась красивой), ни лица Ваньки, на этих кадрах видно практически не было.

Сергей

Война с Леськой продолжалась. Весь день она строила из себя гордячку, даже не смотрела в мою сторону, а вечером, на репе в ДК, начала снова заигрывать с Лебедем. У меня на глазах.

— Ой, Дим, ты такой высокий! Ты что, с линейки подрос?

— По-моему, это ты каблуки сняла.

— Слушайте, ща блевану прям на вас, хотите? — со сцены, возле которой они стояли, влез я.

Я хотел изобразить процесс, но они шуганулись. Расступились по разным сторонам.

— Фу, Сега, какой ты мерзкий! — воскликнула Леська. — И как я могла с тобой встречаться?!

— А что, вы всё уже? — с надеждой полушепнул Лебедь, покрутив на нас пальцем.

— Ну, естественно! — вдруг подоспела Тимонина. — Сега теперь со мной мутит, да, Серёж?

— Ща точно блевану, — ляпнул я и стал со смехом уворачиваться от Тимониной, пытающейся меня отлупасить.

Это переросло в догонялки. Деревянный помост загрохотал под нашими копытами. Я услышал раздражённый голос Леськи:

— Мы расстались ещё вчера, если кто-то не заметил!

Говорилось это явно для меня, но делать глубокомысленное лицо было некогда. Я сиганул от Тимониной со сцены и начал сшибать стулья в зрительных

рядах.

— Не жри меня, Тимонина, ты подавишься, я не вкусный!

— Вкусный, Серёнечка, вкусный! Иди сюда!..

Пока мы носились, подгребли остальные: Трунин, Ялта, ещё какая-то девочка из мелюзги, с которой у Леськи был совместный номер. Я прикрылся ребёнком.

— Всё, хорош! — выкрикнул Тимониной из-за живого щита, задыхаясь.

Девочка оказалась хоть и мелкой, но не той первоклашкой, которую я утром таскал, поэтому, приподняв её над полом всего, наверное, на пару сантиметров, я понял, что не потяну.

— Остынь, Тимонина, живым я тебе не дамся!

— Значит, придётся тебя убить!

— Хватит орать, репетировать мешаете!

Я отвлёкся посмотреть, кто дерзнул командовать, как тут Тимонина всё-таки добралась до меня. Обхватила сзади, воткнулась подбородком мне в плечо. Таким вот двухголовым мутантом мы двинулись обратно.

— Отлепись от меня.

— Ни за что! От тебя так вкусно пахнет…

— Чем, пОтом? — заржал оказавшийся рядом Трунин.

Я поддержал тему, обращаясь к Тимониной:

— Я тебе носки свои пришлю. Неделю поношу, хочешь?..

В это время появилась Татьяна Валерьевна.

— Всё, девочки, мальчики, по местам. Лишние — за сцену. Первыми кто у нас выходит…

Тимонина наконец отлепилась, мы сгрудились за кулисы. Трунин начал что-то вещать, а я выхватил взглядом Леську. Она бесилась. Это было видно и для меня достаточно.

— Ты мне рубашку обвафлила! — наехал я снова на Тимонину, обнаружив на своём плече пятно.

Пятно было от помады, а Тимонина убегала на зов Татьяны Валерьевны и поэтому просто послала мне сердечко пальцами. Тут Трунин хлопнул по плечу:

— Чё, пошёл я сёдня на Ригу, парикмахершу твою глянуть. Ну и чё… Там какой-то жирдяй. Тебя давно на мужеподобных тёток потянуло? Это ж диагноз, Сег…

— Погоди, какой жирдяй? — перебил я, не втыкая. — Там вообще стройняшка была. Тёмненькая, маленькая такая, глазищи голубые, огромные.

— Красивая?

— Отвечаю!

— Значит, не её смена, — вздохнул Трунин. — Жаль. Ну ладно…

Марина

Ваньку я ждала с нетерпением. Накрыла на стол. Герда, правда, засранка, пока я отвлеклась, утащила котлеты. Но зато я купили тортик, сделала оливье…

Ванька пришёл хмурый. Хотел от обеда отказаться, но я уговорила. Сели за стол, я начала расспрашивать.

— Ну что, Вань, как всё прошло? Как ребята, понравились?

— Нормально.

— Ну, что значит «нормально»? Как встретили?

— Нормально.

Я поняла, что от Ваньки, как всегда, ничего не добьёшься, и решила зайти с другого конца.

— А знаешь, мне сегодня делать было нечего, и я пока гуляла, надумала к школе подойти, посмотреть одним глазом, как там у вас.

— Мм… — кисло отозвался Ванька, ковыряя вилкой в салате.