Неполная дура
Шрифт:
— Убить человека только за то, что он бабник? Конечно, нет!
— Но как вы объясните, что Этна солгала о похоронах отца, осталась в городе и работала в ресторане официанткой?
Елена Игоревна покачала головой.
— Не знаю, зачем ей это понадобилось. Может быть, она хотела предостеречь того человека. Но не успела. Или у нее это не получилось.
Выйдя на улицу, Мариша жадно вдохнула наполненного выхлопными газами воздуха, в котором перемешивались запах горелого мяса из соседней «Шаурмы» и вонь из мусоровозки, собирающей в этот момент баки с мусором. И в голове у Мариши прояснилось.
А вот на загазованной улице она мигом пришла в себя. И мысли одна за другой улеглись у нее в голове стройными рядками. Итак, Этна, судя по отзывам знающих ее людей, была последним человеком, кто пожелал бы убить Герасима. И скорей всего, следуя своей природной тяге оберегать и заботиться о тех, кто в этом нуждается, Этна могла и в этот раз попытаться спасти Геру от нависшей над ним опасности.
И Мариша испытала нечто вроде облегчения. Но затем снова забеспокоилась. Если Этна решила спрятаться от преступника, значит, он опасней, чем представлялось самим подругам. Мариша взяла трубку и позвонила Аньке, чтобы предостеречь и заодно узнать, как обстоят у нее дела.
Глава седьмая
Дела у Аньки обстояли ни шатко ни валко. Да, адреса рогатых мужей и их неверных половин у нее были. Но что толку? Никто из них не желал признаваться в том, что желал бы отомстить Гере. Обе официантки вопреки всем фактам, но очень упорно отрицали даже сам факт измены.
— Мало ли чего там мужикам почудится, — щуря свои хитрые кошачьи глаза, говорила Милена. — Не был мой муж вчера вечером в ресторане. Дома мы с ним сидели. Я же и подтвержу. И мать его у нас была. Вместе вечер провели.
— Куда-нибудь ходили?
— Куда это? В кафе какое-нибудь? Нет! Дома были. И то сказать, я за смену от ресторана так устану, что в выходные дни дома меня побыть тянет. А тут еще так вышло, что мой выходной совпал с выходным днем мужа. Вот и сидели, наслаждались обществом друг друга.
Аня представила, как эта Милка сидит и коротает вечер дома в теплом кругу ревнивого зануды мужа, погубившего своей слежкой такой чудесный роман (и не абы с кем, а с горячим красавцем директором), двух невыносимо шумных и постоянно дерущихся или просто ссорящихся между собой детей да еще «любимой» свекрови в придачу.
— Я вам не верю! — откровенно заявила она, даже не прибегая к помощи своей хваленой интуиции. — Если часок провести в такой компании, уже на стену полезешь. А вы говорите, целый вечер! Уверена, что вы выходили из дома. И если опросить соседей, то они подтвердят это.
Милена позеленела. Хотя вообще-то цвет лица у нее был отменный. Портили его только веснушки, обильно усыпавшие нос и щеки девушки. Волосы у Милены были темные, а глаза серовато-голубые. С желтыми пятнышками. В целом женщина была симпатичная. И даже после рождения двух детишек ей удалось сохранить тонкую талию и стройную фигуру. Разве что полная грудь и бедра выдавали в ней рожавшую женщину. Но зеленолицая Милка разом теряла всю свою привлекательность.
— Кто ты такая? — начала наступать она на Аню, тесня ту из дома. — Из милиции
Анька рукопашной не любила. Это всегда скверно сказывалось на внешности. Но сейчас кровь далекого предка-горца снова ударила ей в голову. И Анька наотмашь залепила наступающей на нее Милене оплеуху. Удар получился смачным. Милена схватилась за щеку и вмиг стала кроткой.
— Ну, ты чего сразу в драку лезешь! — заныла она. — Муж дерется, любовник по мордасям съездил, теперь еще ты.
— Муж правильно дерется! — заявила ей Анька. — Тебе еще и не так надавать надо. Вышла замуж — и сиди со своим мужиком. Нечего на других заглядываться!
И тут до нее дошло, в чем только что призналась ей Милена.
— Это что же, Гера тебя тоже пощечиной осчастливил? Это за что же? Или у него так прощаться принято?
— При чем тут Гера? — скривилась Милена. — Я уже с другим мужчиной встречаюсь.
Аня даже дар речи потеряла. Ничего себе штучка эта Милена! Не успела с одним любовником расстаться, как ее уже другой поджидает. Да еще муж дома с детишками возится. Не то что у нее, бедной. Был один-единственный, так и тому голову отрубило. От зависти к популярности Милены у Аньки даже скулы свело.
Но неожиданно Милена перестала держаться за щеку, плюхнулась на табуретку и завыла совсем по-бабьи.
— Ой, не знаю, что теперь и будет! — завывала она. — Небось убил он его. Убил, а мне не говорит!
— Геру? — ахнула Анька. — Твой муж убил Геру?
— Да при чем тут Гера?
Милена снова скривилась, словно ей холодная вода на больной зуб попала.
— Говорю же, у меня после Геры другой мужчина появился. И пошикарней того Геры! Гера ведь что? Красавец, конечно, спору нет. А только у него все разговоры, что о его драгоценном ресторане. Чего из товара купить, какой ремонт сделать, где дешевле материалы брать, да к какому дизайнеру обращаться. Ну, и как клиентов лучше обслуживать. А оно мне интересно?
И подперев подбородок ладонью, Милена мечтательно уставилась куда-то вдаль.
— Натура у меня интеллигентная, — сообщила она зачем-то Аньке. — Мне про театры интересно слушать, про новинки киноиндустрии. На худой конец про книги поговорить можно. А Гера?
— Что Гера?
Но Милена лишь свободной рукой махнула.
— А вот Валерик, он совсем другой, — произнесла она, все так же глядя на крашенную голубой краской стену, на тот ее участок, который находился как раз над газовой плитой. — У него и машина шикарная. «Мерседес», снаружи сине-зеленый, а внутри салон кожаный и мягкий. Садишься, как во взбитые сливки попадаешь. И цвет салона такой же.
Анька решила не перебивать. Если любвеобильная Милена не врет и у нее в самом деле было полно мужиков, так не мог же ее законный муж за всеми ими охотиться? Это же никаких сил не хватит. Особенно, когда еще двое малолетних детей на шее. А Милена тем временем вовсю пустилась в воспоминания о своем последнем приобретении.
— И куда только мы на его машине не катались. И по ночному городу, и за городом были. И в Гатчине были, и в Пушкине. А уж в рестораны он меня водил, не чета тому местечку, где я ишачу!