Неофит
Шрифт:
Если ты не посмотришь сейчас, ты не посмотришь никогда.
Он резко толкнул дверцу ладонью. Этот квадрат из дерева оказался легче, чем он думал, дверца отлетела, словно живая, будто отпрянула от него, заскрипев петлями, задрожала и встала стоймя, чуть не упала, но каким-то образом сохранила равновесие. Посмотри хорошенько, Джоби. Посмотри, ведь ты ждал много лет, чтобы увидеть это место, заставлявшее тебя дрожать все время под одеялом. Пристанище духов.
Он закашлялся от поднявшейся пыли, подождал, пока она не развеялась — внезапный вихрь, похожий на летящий и оседающий снег. Между стропилами
Джоби слышал голос Элли, доносившийся издалека, отдаленный испуганный визг, но он не обратил на это внимания, уставившись в ужасе на представшую перед его глазами картину. Вертикально стоящее сооружение в дальнем конце, по форме напоминающее уэльский комод, покрытое темной материей, что-то вроде вышитых ковров, звезды и другие фигуры, резко выделявшиеся на черном фоне. В центре стояла чаша; пара черных подсвечников с оплывшими черными восковыми свечами. Боже, он почувствовал их запах, едкий аромат, похожий на ладан, который обычно пропитывает все внутри церкви.
Какой-то алтарь, не иначе. Он увидел его, ощутил, хотел отвести взгляд, захлопнуть дверцу люка, попытаться забыть. Нет, ничего здесь нет, Элли, только пыль и крысы. Но он все стоял и смотрел, медлил, невольно просил прощения за вторжение.
А потом он заметил рисунок, начертанный мелом на полу: белые круги внутри кругов, которые не смог скрыть даже толстый слой пыли. Он почувствовал, как ноги его задвигались сами по себе, какая-то неведомая сила тащила его вверх, и он поднялся через квадратное отверстие, страстно желая рассмотреть орнамент.
— Джоби... что там такое?
Джоби не ответил, потому что не смог бы объяснить, потому что не понял. Он стоял на полу чердака, согнувшись из-за низких стропил, борясь с тошнотой, которую вызвала застоявшаяся, затхлая вонь десятилетий.
Он взглядом проследил за линией внешнего круга, начертанного мелом, затем посмотрел на внутренние круги, и у него слегка закружилась голова. Пять кругов, в середине — треугольник, еще три поменьше. Диаграммы, знаки, непонятные ему, два креста — но не распятие. Рисунки, которые, несомненно, изображали те две черные свечи на возвышавшемся алтаре. Какие-то надписи, которые он не понимал, одно предложение, которое он понял: «Путь к сокровищу». Глупо, потому что никакого сокровища тут нет, просто магический знак (это не могло быть что-то иное), и знак этот оказывал на Джоби магическое воздействие, когда он смотрел на него. Весь пол был занят этим странным знаком.
Он вдруг испытал какое-то раболепное чувство, у него появилось желание унизить себя, все свое существо, саму душу отдать этому месту и тем живым силам, властвующим здесь. Я ворвался в ваши владения, где я не имею права находиться, поэтому я стану вашим рабом. Берите меня!
— Джоби. — Снизу до него донесся взволнованный голос. — Джоби, с тобой все в порядке?
Слова эти резанули по нему, вернули в суровую реальность, вывели из непонятного транса, он чуть было не упал вниз через открытый люк. Его шатало, к горлу подступила тошнота, и внезапно его охватил гнев; гнев, что он так долго жил с этим бесстыдством, что его мать
Он повернулся к лестнице, нащупал дрожащей ногой верхнюю перекладину, призывая на помощь все свои силы, чтобы освободиться от тисков, в которые зажало его это невидимое чудовище, ненавидя его, презирая своих родителей за то, что они пустили это зло в их дом.
Он преодолел желание бежать, поборол страх, угрожавший полностью овладеть им. Он стал осторожно спускаться, крепко держась руками, опасаясь, что то, находящееся наверху, схватит его, сбросит с силой вниз. Вонь сопровождала его, напоминая о запахе их чулана.
О Боже, дверь чулана широко распахнута, тихо поскрипывает на петлях!
Джоби ошеломленно уставился на нее; на этот раз стул не перевернулся, стоял прямо, как будто сила из этого уютного местечка спокойно отставила его в сторону. Джоби быстро перевел взгляд на мальчика, стоящего рядом с приставной лестницей: глаза широко открыты, лицо бледное, неуверенно переминается с ноги на ногу, нервно облизывает губы...
— Ты это сделал! — Джоби укоризненно указал на все еще покачивающую дверь. — Ты нарочно... это... выпустил.
— Нет, честное слово, — Элли Гуд чуть не плакал, на лице его было обиженное, страдальческое выражение. — Я даже не трогал ее, Джоби, клянусь. Я не отходил от лестницы ни на минуту, пока ты был наверху.
— Врешь. — Джоби презрительно скривил губы, сжал кулаки. — Ты здесь, и опять беда. Когда тебя нет, все в порядке.
«Он — отвратительный мальчишка, Джоби.»
— Это неправда.
— Правда, я... Вон из моего дома! — Джоби вспомнил об открытом чердачном люке, о том, что там находилось, о зле, пульсирующем в этом доме, словно больное сердце, словно раковая опухоль. — Отстань от меня, не мешай, я буду собирать вещи, времени мало...
Он весь взмок, чувствовал запах своего пота, смешавшийся с отвратительной вонью, которую он выпустил на волю. В три прыжка он пересек комнату, стал возиться с входной дверью, пытаясь открыть ее. Она поддалась на несколько сантиметров, застряла, и ему пришлось упереться ногой в стену, используя ее как рычаг, чтобы открыть дверь. Эти силы с каждой секундой все упорнее противостояли ему. Мы знаем, что ты задумал, Джоби, но с нами тебе не справиться.
Он заорал на них, выкрикивая непристойности, и Элли отступил на шаг, уставившись на него испуганными глазами. Джоби вышел на крыльцо; небо было закрыто тучами, налетали яростные порывы холодного ветра, мертвые пальцы цеплялись за него, пытались втащить обратно. Не надо. Я это сделаю, вы не сможете меня остановить.
Топор был там же, где он оставил его, стоял у стены, лезвие покрылось ржавчиной от высохшей крови, к ней прилип клок рыжевато-черной шерсти. Он схватил топор, поднял его и размахнулся — это был его вызов самим силам природы. Остановите меня, если сможете.
Он вернулся в дом, оставил дверь открытой до того места, где она застряла. Элли весь съежился от страха, беззвучно шевеля дрожащими губами. Не надо, Джоби, клянусь, я не открывал дверь чулана. Я хочу помочь тебе. Не поднимайся туда.