Неофит
Шрифт:
А потом эта сучка, шлюха Харриэт Блейк появилась на пороге дома Джоби. Ее, конечно, послали они, противостоящие ей силы зла, которые пытались одержать верх в Хоупе. Харриэт Блейк была соперницей, и на этот раз Салли Энн нельзя было отступать, нельзя было сдерживать силу, пульсирующую в ней.
Она знала, что происходило в спальне Джоби той ночью, извиваясь в собственной постели, как будто сама участвовала в совокуплении, каждый толчок причинял ей новые страдания. Она должна была отомстить; она не могла ждать, она сразу же начала направлять свою необъяснимую силу, иссушая себя с такой яростью, что ее обнаженное тело все покрылось испариной от изнеможения. Такое было еще неведомо ей, потому что на сей раз у нее
Убийственная сила тут же оставила Салли Энн, завертела, закружила, ударила ее. От этого удара ее всю сотрясло, от опустошительной боли с губ ее сорвался мучительный крик, она забилась в конвульсиях на влажных простынях, а потом потеряла сознание.
Когда Салли Энн проснулась на следующее утро, она знала, что Харриэт Блейк мертва, потому что никто не смог бы вынести удар такой смертоносной силы. Это пугало ее, но одновременно возбуждало, потому что никто теперь не мог встать между ней и Джоби.
Позже в тот же день она вернулась на свой наблюдательный пункт у дома Джоби, почувствовала его присутствие, но удержалась и не пошла к нему. Сначала пусть погорюет, выкинет из головы эту женщину. Только потом Салли Энн сможет занять свое место.
Она и любила, и ненавидела Джоби Тэррэта; любила его самого, ненавидела за то, кем он был, за то, кем была она сама — проклятое отродье греховной неверности.
Жители деревни подозревали, но даже они боялись шепотом произнести свои подозрения вслух, опасаясь, что проклятье Тэррэтов падет на них. Некоторые из них помнили те ночи запретной любви, когда Артур Тэррэт тайком спешил в лес, чтобы встретиться там с любовницей — с Эми Моррис!
Порочная любовь в древнем лесу друидов, совокупление под развесистыми ветвями огромного каменного дуба, вызвавшее гнев Старейших. Вечное проклятье было наказанием за такое преступление, и в Хоуп явилась ужасная смерть. И она еще не ушла отсюда.
Салли Энн прекрасно знала, откуда исходит ее собственная сила. Отец Джоби обеспечил продолжение своей крови не только в сыне, но и в незаконнорожденной дочери! Ничего хорошего не могло из этого получиться, это была опасная смесь, и все же Салли Энн попалась в паутину.
Джоби Тэррэт, ее сводный брат. Лицо Салли Энн исказилось от душевных мук. Если бы все было по-другому, но все обстояло именно так, и она ничего не могла с этим поделать. Она была всего лишь орудием, марионеткой той силы, которая управляла ею, ведя с ней внутреннюю борьбу. Самым страшным было то, что Салли Энн не могла управлять своей судьбой и судьбой Джоби. Он станет ее — любой ценой. Две смерти уже на ее совести. Она с трудом взяла себя в руки. Это не имеет значения — две ничтожные жизни, когда сотни людей ежедневно гибнут в войнах по всему свету.
И все же она ненавидела себя за то, кем была, ненавидела мать, которая ничуть не лучше Харриэт Блейк. Боже, да она, наверно, была в совершенном отчаянии, потому и легла с этим стариканом Артуром Тэррэтом. Если рассудить здраво, то во всем виноват Клифф Моррис, это он невольно положил начало цепи зла, проявив равнодушие к жене — это и заставило ее завести любовника.
Теперь Салли Энн никуда от этого не деться. Она пошла в сторону Спарчмура, даже не оглянувшись на дом Джоби. Сейчас между ней и Джоби стоял только этот надоедливый школьник, и она с ним скоро разделается.
Она тихо засмеялась. Отпрыски Тэррэта воссоединятся.
Глава 10
— Я ухожу сегодня, Элли, на этот раз окончательно.
Джоби был бледен, под глазами темные круги, говорящие о бессонной ночи, в голосе звучало раздражение. Я бы не хотел, чтобы ты приходил сюда и беспокоил меня.
— Я бы ушел неделю назад, если бы мне не помешали. — Только попробуй меня остановить.
— Ты нашел свой амулет? — поспешно спросил Элли Гуд. Джоби не хотел, чтобы он был здесь сегодня, да и родители предупредили его держаться подальше от Джоби Тэррэта. Ему бы следовало сказать: «Что ж, хорошо, Джоби, надеюсь, у тебя все будет в порядке, может быть, когда-нибудь увидимся». Это были самые труднопроизносимые слова в мире, неохотное прощание. Вместо этого Элли остался, цепляясь за любую возможность, просто потому, что и ему нужен был друг в Хоупе.
— Я, наверно, уронил его, и он закатился под раковину, — ответил Джоби. — Ничего странного в этом нет. Ну вот, а теперь я собираюсь заглянуть на чердак, прежде чем уйду, просто чтобы убедиться, что там ничего ценного нет.
— Может быть, мне сходить?
— Я сам. — Отрывистый ответ, но Джоби не удалось за ним спрятать страх, мелькнувший в его глазах, когда он начал двигать приставную лестницу. Облака пыли, поднявшиеся с нее, заполнили небольшую комнату. Днем бояться нечего, днем ничего не случится. Я не стану дожидаться темноты, как герои фильмов о вампирах, которые в сумерках отправляются к развалинам замка. Я только гляну разок. Мне достаточно секунду подержать поднятой дверцу люка, я успею ее захлопнуть, если... если там есть что-то такое, что мне не понравится. Но там ничего не будет, только хлам и грязь. Но я должен убедиться в этом. Когда я проверю, я смогу уйти. И ты мне на этот раз не мешай, Элли Гуд. Боже, да не обязан я никому давать отчет, даже самому себе.
Джоби установил лестницу, проверил нижнюю перекладину; она заскрипела, но выдержала его тяжесть. Он начал медленно взбираться. Я не хочу оказаться наверху. Поторопись, положи этому конец, на этот раз ты не можешь отступить. Твой амулет защитит тебя. Вранье, до сих пор он не защитил, не надо было его находить.
Он был почти на самом верху; он намеренно не торопился, чувствуя, что Элли наблюдает за каждым его движением. Ты собираешься струсить, Джоби?
Я рад, что ты здесь, Элли, потому что я не хотел бы сейчас быть один. Чушь, ты сам вынудил меня на это. Ведь перед школьником не струсишь, правда? Будь ты проклят, вечно суешь свой нос повсюду, подонок, все время мешаешь мне. Джоби прищурился, посмотрел на мальчика, стоящего внизу одной ногой на первой перекладине, словно подмастерье живописца. Не поскользнись, работничек, но если ты свернешь себе шею, сам будешь виноват. В его памяти ясно возник тот злосчастный день на ферме Морриса, словно он опять стоял у живой изгороди, точил свой нож, слышал насмешки Тимми Купера, но видел только Салли Энн и Элли. Что-то случится, я это чувствую.
Джоби поднял правую руку, его пальцы коснулись грубого дерева подвесной дверцы, покрытой пылью; он слегка надавил и приподнял ее, совсем чуть-чуть. Такая легкая, достаточно было разок толкнуть ее, и она откроется. Но он все еще медлил.
— С тобой все в порядке, Джоби?
Заткнись, заткни свой паршивый рот. Я не должен заглядывать туда, это мне решать, меня никто не может заставить. Но я все равно загляну туда, только разок, этого будет достаточно. Там ничего нет, только крысы да грязь; тот, кто купит дом, вычистит чердак.