Чтение онлайн

Что-то подтолкнуло и выкинуло с удобного сиденья, подорвался, забыв про куртку и про все на свете, выскочил на улицу с замирающим сердцем: нет, не уехала. Стояла, зябко перетаптываясь на морозе, и куда-то звонила.

– Ань, подожди. Давай домой отвезу.

Даже не повернулась в его сторону, и трубку от уха не отняла. Рискнул - терять-то уже нечего - подошел и забрал из рук телефон. Сбросил вызов и положил почему-то в свой карман.

– Я сама доберусь. Не стоит беспокойства.

– Ань, мороз тридцать градусов, корпоративы новогодние - ни одно такси сейчас не приедет. Замерзнешь

тут стоять. Я же не зверь. Поехали.

– А какая тебе разница, благодетель? С чего вдруг такое беспокойство о вертихвостке? Не надо тревожить вашу нежную душеньку. Я как-то раньше и без ваших забот справлялась.

– Аня, я свинья, козел, урод - какие слова знаешь, на все согласен. Прости меня. Я не прав.

Молчание. Глаза куда-то в сторону уперла - ага, попутку собралась ловить.

– Анют, ну, прости меня, пожалуйста. Я не хотел тебя обидеть.

– А я и не обиделась. Что тут обижаться? Услышала твое мнение о себе. Поняла, что не подхожу под высокие стандарты вашего общества. Решила не травмировать вас больше. Все нормально. Иди к ребятам.

А сама уже тряслась, всем телом - то ли от холода, то ли от нервов, фиг его разберет. Не выдержал, подошел ближе, прижал к себе, обнял, пытаясь - что? Удержать или согреть? И того, и другого понемногу.

Сипло зашептал:

– Ань, ты сейчас можешь думать, что угодно, тебе решать - прощать или не прощать. Но я должен отвезти тебя домой, живой и здоровой. Иначе околеешь тут, и ни одна собака не поможет - мы же на краю города находимся. Поехали, а?
– почти умоляюще.

Тяжкий вздох, и уже стучащими зубами:

– Поехали.

Дошла до машины, сама открыла дверь, сама уселась и пристегнулась. Не с первого раза, чертыхаясь, но закрепила ремень.

Сейчас он предпочел не лезть с помощью, чтобы не нарваться. Включил обогрев на полную, чтобы хоть немного ее оттаять. Сам почему-то не ощущал никакого холода. Хотя тоже потряхивало.

В молчании повернул ключ и поехал. Аня перестала судорожно трястись, уставилась прямо перед собой и молчала. Такой гнетущей тишины в этом салоне не было никогда. Физически ощущалось, как она захлопывается, закрывается на все замки и засовы. Просто удаляется. Это убивало. Чувство вины проснулось, заглушив все остальные мысли и эмоции. Не выдержав, затормозил на какой-то обочине, остановился, не глуша двигатель, развернулся к ней всем телом:

– Ань. Скажи мне хоть что-нибудь. Я понимаю, как был неправ. Но мне нужно знать, что сделать, чтобы ты меня простила. Иначе я не смогу общаться с тобой, вечно чувствуя себя идиотом.

Очень долго пришлось ждать ответа. Видно было, как она собирается с мыслями и силами. Несколько раз глубоко вздохнула:

– Я думаю, что не нужно нам больше общаться.

– Ань, ну, в конце концов, это же по-детски - так сразу рубить с плеча. Ну, взрослые же люди, ты ведь никогда психованной не была.
– Снова начал заводиться, скорее - от злости и бессилия, от понимания, что сейчас не в силах что-то изменить.

– А зачем общаться-то, Дим? Цель - какая? Я же вижу, как тебя раздражаю, с каждым днем все больше. Ты мазохист? Любишь себя помучить обществом противных людей? Спасибо, я не участвую.

Да, мне весело с вами и не скучно. И я рада твоим друзьям. И мне интереснее с вами, чем одной дома в чужом городе. Но это твои друзья, не мои. И не нужно жертвовать собой и своим настроением. Я найду, чем заняться - раньше ведь жила как-то. Так что не надо играть в благородство.

– Аня, не придумывай ерунду. Никто собой не жертвовал. И с тобой общались, потому что хотели этого.

– А я верю, что ребята не жертвовали. Они меня и не дергали по всякой хрени. Только тебе вечно что-то не так, чем-то я тебя не устраиваю. Что не так? И зачем тебе это нужно? Решил задолбать меня, или что? Что тебе нужно от меня, чего ты хочешь, Дим?
– и развернулась, почти вплотную приблизив лицо. Глаза сверкают от злости, скулы ходуном ходят - такой он еще не видел никогда.

И брякнул первое, что в голову пришло:

– Тебя хочу.
– Посмотрел, как глаза распахнулись от шока, и понесло: - тупо хочу. Давно и сильно. А ты не понимаешь. Крутишься рядом, то поближе подпустишь, то оттолкнешь. Не знаю, во что ты играешь. Но от того, что хочу, бешусь, понимаешь?!! Я уже наизусть знаю, как ты под одеждой выглядишь - сочинил, и сценарий составил, что бы я с тобой делал и в какой последовательности. А тебе по хрен. Святая простота. Дурочкой прикидывается и охмуряет всех, кто попал в поле зрения. Я уже на друзей бросаюсь, потому что не хочу, чтобы ты им, а не мне досталась, понимаешь?
– последние слова почти кричал, сам себя накручивая, понимая, что так нельзя, неправильно, но не имея сил остановиться.
– Поехали ко мне, и я покажу, что мне от тебя нужно? А, слабо?

Отшатнулась от крика, о чем-то подумала, и выдала:

– Поехали.
– и как-то обмякла вся на сиденье. Только что сидела, гордо подняв голову, а тут сползла куда-то вглубь, стала совсем маленькой.

Вот так, оказывается, все просто. Никаких ужимок, томных взглядов, флирта хотя бы... Или возмущения от хамства, пощечины, наконец.

Несколько месяцев подбирал ключи, отмычки, взломать пытался этот недостижимый клад, а всего-то и нужно было - просто подойти и взять. Стало как-то кисло и горько. И уже не интересно. Загадка -то была совсем простой, а он, дурак, сам себе что-то напридумывал. Сочинил образ необычный... И расхотелось уже, в общем-то. Прошло очарование. Но совсем надо быть дураком, чтобы не получить то, чего хотелось так долго.

Молча тронулся с места, в таком же молчании доехали до его дома. Каждый вышел из машины самостоятельно. Помощь не предлагалась, но и не ждали ее особенно.

В дверь подъезда, все-таки, пропустил первой. Хотя очень хотелось еще и так оскорбить: мол, иди следом, смотри, кто здесь главный. За что хотел наказать? Наверное, за свою собственную наивность...

Она, не глядя на Дмитрия, прошла в подъезд, так же , смотря в сторону, вошла с ним в лифт, забилась в самый дальний угол. А Дмитрий продолжал себя накручивать: надо же, теперь изображаем оскорбленную невинность! Извини, больше не прокатит. Теперь с тобой все ясно. Сейчас сделаем все, что так хотелось когда-то, и отправим восвояси. И пройдет наваждение, уже прошло, в принципе.