Неизбежный

Переводчик: Леруся Нефедьева

Редактор: Тамара

Вычитка: Юлия Цветкова

Обложка: Екатерина Белобородова

Оформитель :

Юлия Цветкова

Две равно уважаемых семьи

В Вероне, где встречают нас событья,

Ведут междоусобные бои

И не хотят унять кровопролитья.

Друг друга любят дети главарей,

Но им судьба подстраивает козни,

И гибель их у гробовых дверей

Кладёт конец непримиримой розни.

Их жизнь, любовь и смерть и, сверх того,

Мир их родителей на их могиле,

На два часа составят существо

Разыгрываемой пред вами были.

Помилостивей к слабостям пера

Их сгладить постарается игра.

Ромео и Джульетта (1595 г.)

Вильям Шекспир

ГРЭМ

НЕТ.

Три буквы. Один слог. Такое простое слово.

Одно из первых, которые мы усваиваем в младенчестве. Как легко слетает с уст. Даже не задумываясь. Говорим его, потому что чувствуем это всем телом. Мы недостаточно знаем о боли, которую это слово может причинить, о чувстве вины, которое за этим следует, о величине того, что это символизирует.

Родители сердятся, когда дети говорят это.

Демонстрация неповиновения. У них есть власть, и мы противостоим им, угрожая отнять ее.

Но они всегда побеждают.

И в этом возрасте родители должны побеждать.

В противном случае большинство из нас были бы мертвы, засунув пальцы в розетки или заползая в бассейны на наших задних дворах.

Родители устанавливают правила и границы, чтобы обезопасить своих детей. И мы им доверяем.

Слушаем. И повинуемся.

Люди часто говорят,

что семья — это все и, от части, они правы. Наши родители делают нас такими, какие мы есть. Они сшивают воедино ткань нашей жизни, сплетая действительную реальность и наше мышление. То, о чём мы думаем, то, что знаем, то, что делаем и говорим — все это зарождается из семьи.

Но есть родители, которые злоупотребляют властью, которой обладают.

Их извращённая версия любви заставляет нас совершать ужасные поступки, в то же время связывая это чувством вины. Потому что родители знают — мы верны им. Знают, как отчаянно хотим, чтобы они гордились нами. И знают, что дети сделают для них все, что угодно.

Они наживаются на этом.

На нас.

И мы им это позволяем.

Семья — это все. Но я говорю это не с тем теплым и расплывчатым чувством, о котором вы думаете, когда видите эту фразу на визитке Hallmark.

Семья может разрушить вашу жизнь.

Спросите об этом Ромео и Джульетту.

Монтекки и Капулетти подвели своих детей к верной смерти. Ссора между взрослыми стала причиной ужасной трагедии. Даже не могу вспомнить, из-за чего, черт возьми, они ссорились, но мы все помним итог этой истории.

Шекспир знал, как неблагополучная семья может сыграть непосредственную роль в чьей-то кончине.

Моя жизнь могла бы сложиться совсем по-другому, чем есть на самом деле. У меня был талант, целеустремленность, возможности. Но на пути встала семья. Потерял все, ради чего работал.

Или, как сказал бы папа, я все это утратил.

Теперь, в двадцать четыре года, не имея высшего образования, вынужден работать в частной детективной компании моего отца. Я лучший частный детектив, который у него есть, а это, вроде как бы, быть лучшим поваром в McDonald's. Конечно, у меня большой заработок. Но после того, как отец забирает свою долю, а я сам отдаю часть своей сестре, остается не так уж много. Если бы не отказался от своей мечты, то мог бы обеспечить всю свою семью. Мог бы дать им все, в чем они нуждались.

И папа напоминает мне об этом при каждом удобном случае.

Я презираю своего отца. Самовлюбленный идиот. Если бы он упал замертво, единственное, что я бы почувствовал, — это облегчение. Остаюсь рядом с ним не потому, что хочу этого. Все из-за чувства вины, удерживающее меня, где я есть сейчас, и папа манипулирует мной, словно дергает за поводок.

— Что скажешь, сынок?

Мой отец складывает руки и кладет их на живот, откидываясь на спинку своего потертого кожаного кресла. В его холодных глазах нет ни капли страха или беспокойства.

Он знает, что держит меня за яйца.

— Почему ты вообще утруждаешь себя расспросами? — Скрещиваю руки на груди. — Тебе это нравится? Притворяться, будто у меня есть выбор?

Его зеленые глаза сужаются, уголки тонких губ приподнимаются.

— У тебя всегда есть выбор, сынок. Ты это знаешь. Если не хочешь этого делать, просто скажи.

Конечно, мне придется объяснить это своей сестре в день получки.

Я встаю со стула перед его столом.

— Когда начинать?

Его рот расплывается в широчайшей злобной ухмылке.