Недотрога

В кабинете у профессора медицинских наук сидели два человека. За окном моросил мелкий дождь, было серо и пасмурно.

На душе у Александра Николаевича Графских было так же серо и пасмурно.

Александр Николаевич отсчитывал пятьдесят пятый год, был высок, крепкого телосложения. Немного волнистые волосы были седыми. Но седина придавала шарм его красивой внешности.

Разговор с профессором был не из приятных:

— Александр Николаевич, мы вас наблюдаем много лет. Болезнь, которая съедала вас

изнутри, немного приостанавливалась, но сейчас она прогрессирует очень быстро. Не буду скрывать, ведь вы взрослый человек, надо готовиться к худшему.

— Сколько мне осталось, Виталий Леонидович?

— Месяца три, может, четыре.

Из кабинета профессора Александр Николаевич вышел очень расстроенный, хотелось кричать и рыдать от беспомощности. В голове стоял один вопрос:

— Что делать?

Сев в машину, он задумался. По лобовому стеклу авто стекали дождевые капли.

Александр Николаевич смотрел в пустоту и вспоминал главные события своей жизни.

Вот они с ребятами ради шалости решили перейти реку весной, когда лед уже начал таять. Саша оступился и оказался в ледяной воде. Его спасли, но он сильно остыл, простыл и заболел. Очень долго лежал в больнице. Его вылечили, но это отразилось на его здоровье. Внутри его организма постоянно шла борьба за жизнь, она то затихала, то вспыхивала с новой силой.

Подросток Саша стал Александром. Окончил школу с отличием, занимался по возможности спортом. Поступил в институт. В институте на последнем курсе влюбился. Чувства были взаимные, поженились. Но в результате совместной жизни выяснилось, что из-за этой проклятой болезни у него не может быть детей. Пожив три года, разошлись.

Александр Графских с головой ушел в работу. Создал свой бизнес с нуля, поднял его на большую высоту, стал предпринимателем, бизнесменом.

Болезнь, которая не давала о себе знать, вдруг опять проявила себя. Отлежав в больнице три месяца, руководя бизнесом с больничной койки, он решил заняться меценатством.

И вот…

Пятнадцать лет назад Александр Николаевич привез новое оборудование в роддом, который функционировал в одном небольшом городке.

Разговаривая с заведующим родильного отделения, он увидел совсем юную девушку, лет семнадцати-восемнадцати. Она стояла около окна, держа на руках двух новорожденных, и о чем-то с ними разговаривала. Солнце как раз светило в это окно, и казалось, что девушка светится. Александра Николаевича так поразила эта картина, что он подумал: «Вот что значит материнство».

Закончив свои дела, Александр Николаевич стал выходить из здания, в дверях столкнулся с этой девушкой. Она с двумя сумками для новорожденных пыталась выйти на улицу. Он помог ей, придержав двери, отметив про себя, что одна сумка голубая, другая — розовая:

«Наверное, мальчик и девочка», — подумал он.

Выезжая с автостоянки, Александр Николаевич проезжал мимо автобусной остановки и опять увидел эту девушку. Она стояла одна с двумя сумками и ждала автобус. Эта встреча была уже третьей за этот день, Александр Николаевич

не понял, почему у него так бешено забилось сердце.

Он остановил машину.

— Девушка, разрешите вам помочь. Куда вы направляетесь? Скажите адрес, я вас туда отвезу.

Молодая мама смотрела недоверчиво.

— Не бойтесь, я правда с хорошими намерениями, — уговаривал ее Александр Николаевич.

— Хорошо. Мне на улицу Сиреневая, 15, это частный сектор, — наконец согласилась девушка.

Посадив девушку в машину, он спросил:

— Как тебя зовут?

— Мария, — ответила она. — А как вас?

— Александр Николаевич. Почему ты одна и никто тебя не встречает?

— Некому, я живу со старой тетей Зиной, это сестра моей бабушки. Мои родители погибли в автокатастрофе. Я жила в большом городе с бабушкой. Бабушка умерла. И так сложились обстоятельства, что мне пришлось покинуть большой город и переехать к тете Зине.

— А отец детей? Маша, разве у них нет папы?

— Ну… как бы есть, но он сказал, что ему рано иметь детей.

Маша замолчала, о чем-то задумавшись.

Какое-то время ехали молча, каждый думал о своем.

— Маша, а какое отчество ты запишешь у детей в свидетельстве о рождении?

Маша задумалась, потом ответила:

— Я Александровна, и дети будут Александровичи.

За разговорами они не заметили, как подъехали к домику тети Зины. Это был частный сектор. Домик был небольшой, деревянный, с резными наличниками.

— Значит, Александровичи? — еще раз переспросил Александр Николаевич.

— Александровичи, — подтвердила Маша.

Мужчина помог выйти ей из машины, взяв синюю сумку с малышом, и спросил у Маши:

— Этого Александровича как зовут?

— Павел или просто Паша, — ответила Мария. — А эту — Дарья или просто Даша.

Александр Николаевич очень бережно заносил сумку в домик, помог Маше со второй сумкой.

— А можно мне их увидеть? — спросил он.

— Конечно, — сказала Маша и стала раскрывать сумки.

Какие же они были крошечные — эти Паша и Даша. Александр Николаевич не мог оторвать от них взгляда.

— А подержать можно? — спросил он у молодой мамы.

— Конечно, — Маша аккуратно подала ему Пашу, а потом Дашу.

Александр Николаевич думал, что у него сердце выскочит из груди. Он не мог понять своих чувств, ощущений, держа этих малышей в своих руках. Аккуратно передав малышей по очереди их маме, спросил:

— Может, что-то надо, я куплю и привезу.

— Нет, пока ничего не нужно. Большое вам спасибо, вы очень нас выручили, — поблагодарила Маша Александра Николаевича.

Приехав в гостиницу, он не спал всю ночь. Никак не мог забыть вес ребятишек на своих руках, их запах.

К утру он принял решение…

Еще и не было девяти часов утра, Александр Николаевич был у домика тети Зины.

Мария и тетя Зина очень удивились его приезду. Он не стал ходить вокруг да около. Александр Николаевич предложил Маше выйти за него замуж, и отчества у малышей будут законные.