Чтение онлайн

— Всегда приятно провести с вами часок, Летисия. — Он улыбнулся ей.

Повернувшись, он увидел меня, мгновение помедлил, пока выражение любезной льстивости на его лице не сменилось холодной деловитостью, и ушел.

Летисия пригласила меня войти.

— Итак, Уилл. Насколько я знаю, вчера вы не пришли на работу. Это верно?

Я кивнул.

— Вы можете объяснить почему? — Она наморщила лоб.

— Вам не передали?

— Что-то с метро?

— Что-то с метро? Я видел, как убили человека. Его толкнули под поезд.

— Ужасно. — Она покачала

головой и крутанула тяжелую серебряную ручку на столе. — Насколько я понимаю, там был ученик.

— Гилад Фишер.

— И он тоже не смог прийти в школу?

— Это так.

— Вы сказали ему, что это нормально, Уилл?

— Мы это не обсуждали. Вопрос об этом даже не стоял.

— Почему же?

Мгновение я смотрел на нее, потом медленно произнес:

— Потому что под нашим поездом лежал мертвый человек.

— И поэтому поезда метро не ходили. — Взяла листок бумаги, пробежала глазами текст. — Движение возобновилось в 11.45. Значит, вы решили, что лучше повести Гилада в кафе, чем поехать в школу?

— Я ничего не решал. Зрелище было не из приятных. Мягко говоря. Гилад видел больше, чем я. Он был расстроен. На станции метро, как вы, возможно, представляете, царил хаос. Я подумал, для нас обоих лучше будет уйти оттуда.

— Понимаю. Но не кажется ли вам, Уилл, что разумнее было бы привезти его в школу, где он мог бы поговорить со специально обученным психологом?

— С каким психологом?

— С Черри Карвер, школьным психологом.

— С Черри Карвер? Она же учитель математики. С ней-то ему зачем разговаривать?

— Черри Карвер — школьный психолог, Уилл.

— С каких пор?

— С начала учебного года.

— Вы шутите.

— Я абсолютно серьезна. За лето она прошла подготовку. Я уверена, было сделано соответствующее объявление.

— Я не знал.

— Дело не в этом. Дело в том, что вы помешали одному из наших учеников явиться в школу, поскольку решили, что способны его поддержать. Вы отказались предоставить план замены и пренебрегли целым днем своих занятий. Плохо уже то, что вы не приехали в школу. Но то, что вы помешали сделать это ученику, пахнет судебным иском. Мне жаль, Уилл, но ваш поступок трудно извинить. У вас есть обязательства перед школой. Вы не выполнили их.

Ладони у меня потели. Я чувствовал прилив адреналина. На Летисию смотрел не мигая. Она тоже пристально смотрела на меня, потом наконец заговорила:

— Я понимаю, вы пытались, как умели, помочь Гиладу. Мне приходится верить, что свои решения вы принимали, руководствуясь исключительно заботой о Гиладе, но вы должны помнить, что ваша работа — преподавать литературу, а не давать советы учащимся. Уилл, вы можете что-нибудь сказать?

Я покачал головой.

— Что ж, — произнесла она, — если передумаете, вы знаете, где меня найти.

— Что-нибудь еще?

— Вообще-то да. Причина, по которой ранее сюда приходил Омар, связана с одним из ваших учеников.

— Омар?

— Аль-Мади. Мистер аль-Мади сообщил, что на ваших занятиях Абдул чувствует себя очень неуютно. Что там? — Она

глянула в свои записи. — Семинар старшеклассников, правильно?

— Абдул аль-Мади в этом классе, да.

— Видимо, Абдул чувствует себя неуютно.

— Прискорбно слышать.

— Это правда, что вы сказали своим ученикам, — она сверилась с записями, — что Бога не существует?

Я засмеялся.

— Нет, этого я не говорил. При всей своей уверенности в том, что я хороший учитель, я не в том положении, чтобы высказывать свое мнение по поводу существования Бога.

— А вы верите в существование Бога? — Она устремила на меня суровый взгляд.

— Положа руку на сердце, вы ведь не ожидаете, что я отвечу на этот вопрос.

Она взмахнула рукой, будто отгоняла муху.

— Вопрос в том, что Абдул чувствует себя изолированным. Ему кажется, что он подвергается религиозным нападкам.

— Очень грустно это слышать.

— Важно, Уилл, чтобы наши ученики чувствовали себя на занятиях свободно.

Я улыбнулся.

— Данный вопрос очень меня волнует, — продолжала Летисия. — Мы здесь ради наших учеников, для того, чтобы создать атмосферу поддержки, убедиться, что они относятся к себе положительно, что уходят отсюда с ощущением собственного достоинства. Я хочу, чтобы каждый наш ученик покидал школу с ощущением, что он в своем роде особенный.

— А Абдул не чувствует себя особенным? Это заботит мистера аль-Мади?

— Омара заботит, Уилл, то, что на ваших занятиях Абдул подвергается нападкам. Так не может продолжаться. В отношении любого учащегося и, разумеется, в отношении Абдула аль-Мади. Особенно в отношении Абдула. В общем, вам надо крайне осторожно обсуждать вопросы религии в классе. И главное, вы не можете бросать вызов вере наших учеников. Ваша роль — учить литературе, а не ставить под сомнение существование Бога.

— Не согласен. Я считаю, моя роль как раз в том и заключается, чтобы бросать вызов вере моих учеников. На самом деле своей основной задачей я считаю ставить под сомнение их веру во всё. Невозможно преподавать литературу, во всяком случае, хорошо преподавать, не подвергая сомнению их веру. Эта дискуссия также кажется невозможной, и однако же мы ее ведем.

— Умоляю вас, Уилл. Я преподаю больше двадцати лет и вряд ли нуждаюсь в ваших наставлениях. Очевидно, что учитель должен бросать вызов своим ученикам. Но одно дело бросать вызов, и совсем другое — ставить под сомнение веру в Бога. Скажите честно, неужели вы считаете себя тем, кто может подвергать сомнению их веру?

— В контексте литературного произведения? Конечно, считаю. Эти вопросы уже присутствуют в моей работе. Разве вы не видели мою программу? Список литературы?

— Я просмотрела его утром. Увидела, что вы даете им «Книгу Иова». Вы должны понять: есть важное различие, Уилл, между вопросами в тексте и теми, которые вы адресуете непосредственно ученикам. Вы также изучаете с ними «Макбета». Вы предложите своим ученикам обсуждать самоубийство и убийство? Этим вопросам следует оставаться в тексте.