Чтение онлайн

И так же мгновенно проснулся. Солнце переместилось в последнюю четверть горизонта, с севера дул прохладный ветер. По привычке Вадим первым делом глянул на свои часы и обомлел: ровно через тринадцать часов он должен предстать пред очи высшего начальства: выбритый, причесанный, отутюженный, с бодрым выражением лица. А ему еще предстоит отмахать добрую тысячу километров.

Он завел машину, вырулил на проселок, нацелившись в сторону шумевшего метрах в восьмидесяти шоссе. И только тогда вспомнил о Мусе и обо всем

том, что было с ней связано.

Заднее сиденье оказалось пустым. Вадим чертыхнулся и, не заглушая мотора, вышел, заорал во всю мощь легких:

— Мария-Елена! Маруся! Иди сюда!! Скорее!!!

Он кричал до хрипоты, бегая вокруг машины. Потом, резко подскакивая на колдобинах, выехал на шоссе, с которого открывался вид на поле и близлежащие окрестности, затормозил на обочине.

Ни души. Где-то примерно в полукилометре от асфальта параллельно ему пылила бричка, запряженная хилой лошадкой. Вадим выхватил из бардачка полевой бинокль, навел в ту сторону. Возница был человек с бородкой в надвинутой низко на лоб грязной парусиновой кепке. В бричке стояло три больших металлических бидона и валялись какие-то тряпки.

Вадим долго плутал проселками, пока наконец при очередном повороте не выехал прямо навстречу бричке. Лошадь заржала, встала на дыбы, и мужичок ловко осадил ее хлестким ударом кнута.

— Дедушка, ты не видел девушку в шортах и черной майке? — спросил Вадим, высунувшись из окна.

Дед снял кепку, вытер ею вспотевшее лицо и только тогда соизволил посмотреть в сторону Вадима.

— Здравствуй, парень. Кого-то потерял?

— Девушку. У нее длинные каштановые волосы и… синяк под левым глазом. Она куда-то сбежала, пока я спал.

— Поссорились, значит. Ну и ну. — Дед надел кепку на макушку, достал из-под козел пластмассовую бутылку с водой и протянул Вадиму. — Попей. Колодезная.

Вадим жадно присосался к бутылке. Вода оказалась очень вкусной и холодной. А он и не знал, что его так мучила жажда.

— Спасибо. — Он вернул деду почти пустую бутылку. — Так ты ее не видел?

— Может, и видел, поди разбери. Тут у нас школьников понаехало, как саранчи, свеклу полют, огурцы собирают. А там, — дед махнул рукой назад, — спортсмены из Москвы тренируются. Девки в основном, хотя, правда, и парни встречаются. Все как один в майках и шортах. Поди догадайся, где парень, а где девка.

— У нее очень длинные волосы. До пояса. — Вадим почувствовал, что злится на этого деда, себя, Марию-Елену и, разумеется, на несправедливо устроенный мир в целом. — Возможно, она немного не в себе.

Во взгляде деда была насмешка.

— Девушек нынешним летом больше чем грибов. Выбирай любую, — сказал он и хихикнул, обнажив гнилые зубы.

Вадим стремительно развернул машину, и чуть не увязнув в скрытой густой травой колее, выскочил на шоссе. Время тикало неумолимо. Он знал, что не может

опоздать к себе в часть ни на минуту.

Он стоял на обочине и беспрерывно сигналил. Резкий вой сирены как нельзя лучше гармонировал с его душевным состоянием жгучей тревоги и дисгармонии с самим собой.

Наконец до него дошло, что садится аккумулятор. Он завел машину, стуча по педали газа так, словно хотел, чтобы она провалилась сквозь пол, выехал на свою полосу, все еще озираясь по сторонам в безумной надежде, что вот сейчас из лесопосадки выйдет Мария-Елена и они на самом деле уедут туда, где их никто не достанет.

Мария-Елена не вышла.

Вадим рванул сцепление, выжал до отказа газ. Белая «Волга» мчалась со скоростью ракеты, вырвавшейся из земного притяжения.

«Господи, пошли им счастье. Господи, если ты есть… — мысленно твердила Галина, слушая и не слыша упреки Бориса Львовича Симкина, главного врача больницы. — Маруся, дорогая, береги себя. Держи себя в руках. Иначе случится беда. Непоправимая беда».

— Я взял вас на работу не для того, чтоб вы здесь спали. Спрашивается, почему вы не заперли на ключ палату Берестовой? Немедленно отвечайте!

Она смело глянула в глаза главврача.

— Берестова не душевнобольная. Ее привезли сюда по ошибке. Глупейшей ошибке.

— Это решать не вам. Кто вы такая, позвольте спросить?

— Я ее подруга. Я знаю, почему с ней случился нервный срыв. Здесь ее бы превратили в пожизненную калеку.

— Вы слишком много берете на себя, Кривцова. А если Берестова кого-нибудь убьет или с ней самой что-то случится? Кто ответит за это? Вы?

— С ней ничего не случится.

— Вы говорите так уверенно, словно сами организовали ее побег. Это так и было, Галина?

— Борис Львович, я очень прошу вас пока не сообщать ее родным, в особенности матери, о том, что Маруся исчезла. Я вас просто умоляю. Если хотите, я встану перед вами на колени.

Симкин хмыкнул. Галина ему нравилась, и он однажды даже сделал соответствующий заход, но получил решительный отпор. К тому же он был не злой человек, просто в данной ситуации ему было необходимо показать, кто здесь начальник.

— То есть как это не сообщать матери? Да вы в своем уме? Родители обязаны знать о случившемся в первую очередь. Как ни прискорбно, мне придется позвонить в милицию и сообщить приметы больной Берестовой.

Симкин протянул руку к телефонному аппарату.

— Не надо! — Галина вцепилась в его запястье. — Вы пожалеете об этом! Блин, у вас же доброе сердце.

— В таком случае, Кривцова, расскажите мне все, что здесь случилось в мое отсутствие. И чтобы как на духу. Я могу рассчитывать на вашу полную откровенность? — Да, но… Я боюсь, вы употребите ее во вред Марусе. Вы ведь должностное лицо.