Чтение онлайн

— Но это невозможно. Я живу в военном городке, куда не пускают даже моих близких родственников.

— Я тебе ближе самых близких родственников.

— Мария-Елена, пожалуйста, давай сделаем так, чтобы нам было не слишком больно расставаться. Ведь мы с тобой сильные и мужественные люди.

Он то и дело поглядывал на ее темный профиль справа. Он гнал машину на бешеной скорости, хотя по логике вещей должен был ехать черепашьим шагом. Но у него внутри разрасталось тревожное болезненное чувство. Словно он знал, что проглотил яд, который со временем сведет его в могилу. Ощущение скорости

слегка заглушало неумолимое действие этого яда.

Угольцев догнал белую «Волгу» под Туапсе. Дело в том, что Петька Калюжный бросил «рафик», можно сказать, с пустым баком, и ему пришлось клянчить горючее у проносившихся мимо грузовиков. К тому же этот парень оказался настоящим асом. Угольцев дважды чуть не столкнулся лоб в лоб со встречными машинами, в третий только каким-то чудом не свалился в пропасть на крутом вираже — дорога была мокрой и скользкой. Но он знал, что непременно догонит белую «Волгу».

Теперь он ехал сзади них на две машины — был очень опасный участок дороги, и потому собралась целая кавалькада машин, ползущих на скорости двадцать-тридцать километров в час. Изловчившись, он обогнал болтавшийся у него под носом красный «Москвич», а через несколько минут синего «жигуленка». Теперь он видел лицо девушки в зеркале дальнего вида белой «Волги». Ее голова лежала на плече у молодого человека, глаза были закрыты. Но Угольцев точно знал, что девушка не спит — ее ресницы то и дело беспокойно вздрагивали, переносицу прорезала складка, которой не может быть у спящих.

Он понял чуть ли не с первого раза, как увидел ее, что девушка живет не в Ленинграде, а где-то гораздо южнее. И дело было не только в ее мягком певучем выговоре уроженки русских степей. В конце концов она могла переселиться в Ленинград недавно. Угольцев знал, что выговор остается надолго. Но движения, жестикуляция и весь облик девушки говорили о том, что она обитает в не очень большом провинциальном городе на юге России, где, по всей вероятности, и родилась. Угольцев, хоть он сам родился и вырос в Москве, предпочитал всем остальным женщин с российского юга.

В ее паспорте не оказалось штампа прописки, но зато Угольцев узнал ее фамилию, имя и отчество. Он понял, что не имеет права терять эту девушку.

Он не спал всю ночь и теперь чувствовал, как нарастает постепенно тупая загрудинная боль — последнее время у него начало пошаливать сердце. Помимо всего прочего, страшно хотелось пить. Но он боялся остановиться даже на минуту, потому что вполне мог потерять их из виду — и тогда все пропало. Правда, каким-то чутьем он ощущал, что белая «Волга» будет ехать без остановки до самого дома девушки. Но дело было в том, что он знал по собственному горькому опыту, что потерять в этом мире в тысячу или даже в миллион раз легче, чем найти.

На выезде из Туапсе белая «Волга» успела проскочить на желтый свет. Угольцеву показалось, что прошло целых полчаса, прежде чем загорелся зеленый. Вдобавок ко всему откуда-то на его полосу влез рефрижератор, у которого были неполадки с выхлопной трубой — оттуда валили клубы ядовито-синего дыма. Угольцев почувствовал, как закружилась голова и пересохло во рту, и еще крепче ухватился за руль.

«Стар

ты уже для таких подвигов, — пронеслось у него в мозгу. — Было бы разумней развернуться на первом же ответвлении, позавтракать в каком-нибудь кафе у моря, вздремнуть часика два — и в обратный путь. Девушкой больше, девушкой меньше… Да и она вся погружена в другого. Пройдет немало времени, прежде чем она сумеет его забыть. Ведь ты не выносишь, когда твоя женщина, находясь с тобой, вспоминает о том, как ее любил и ласкал другой…»

В этот момент рефрижератор съехал на обочину, и он увидел впереди белую «Волгу». Девушка вдруг оторвала голову от плеча своего спутника, тряхнула роскошными волосами, еще не знающими никаких «блондоранов» и «колестонов», и обернулась. Их глаза на мгновение встретились, и Угольцев понял, что не повернет, даже если ему придется ехать без остановки до Алма-Аты или даже Владивостока.

Муся сразу узнала того мужчину. Почему-то она ни капли не удивилась, хотя поняла, что он ее преследует. Разумеется, ни о каком совпадении не могло быть и речи.

Она беспокойно поерзала на сиденье. Она знала, что боится этого человека, вернее, того упорства, с каким он навязывает ей себя. И в то же время она почувствовала, что ее возбуждает его безумное поведение. Разумеется, она бы никогда не смогла его полюбить — об этом вообще не может быть речи, особенно теперь, когда она встретила Вадима. Однако ей очень льстило, что этот уже не молодой и, по всему видно, преуспевший в жизни человек не просто обратил на нее внимание, а совершил невероятный по теперешним понятиям поступок.

— Мария-Елена, этот безумец на «рафике» едет за нами уже часа полтора. Мне кажется, я где-то видел его.

— Возможно.

— Неужели он будет преследовать меня до самого Ленинграда?

Муся вздохнула и отвернулась. Она вдруг поняла, что ей больше всего на свете хотелось, чтобы город Ленинград и прилегающие к нему окрестности с их военными лагерями вдруг взмыли в космос и переселились на другую планету, а еще лучше в другую галактику. Тогда им не пришлось бы расставаться.

— Знаешь, мне действует на нервы его физиономия. Такое ощущение, будто он чего-то от меня хочет.

— Но ты ему этого не дашь, правда?

— Ни за что на свете. У этого типа совершенно одержимое выражение.

— Я люблю одержимых. Скажи, а ты бы смог преследовать меня, если бы я вдруг взяла и уехала с кем-то другим?

— Что за глупости ты говоришь, Мария-Елена? Разве я позволил бы тебе уехать с другим?

— А если бы я не спросила твоего разрешения? Предположим, ты проспал меня. Скажи: ты стал бы меня преследовать?

— Нет. Хотя мне бы очень этого хотелось.

— Но почему бы не стал?

— Каждый человек имеет право на выбор. А уж тем более красивая женщина. Я бы не смог навязать тебе мою любовь. К тому же я думаю, мужчина не должен считать любимую женщину своей собственностью.

Она почувствовала разочарование. А ей так хотелось, чтобы Вадим считал ее собственностью. Ведь она вся до последней клеточки принадлежит ему. Неужели он не понимает, что женщина должна быть собственностью мужчины, которого любит?..