Чтение онлайн

– Спасибо. Да, вертится у меня в голове: кто из великих врачей сделал себе прививку смертельных микробов?

Отцов наморщил лоб:

– Не единичный случай. Макс Петтенкофер выпил культуру холерных вибрионов. Наш соотечественник Илья Мечников, три года тому удостоенный Нобелевской премии, ввел себе тифозную кровь…

Антон поднялся в свою комнату в «Отель популяр». Запер дверь. Достал из кармана только что полученный от Надежды Константиновны паспорт. Нет больше Анатолия Захарова Чащина. Испарился галантерейщик. Сей же моложавый бородач или стариковатый юноша – Федор Семенович Кузьмин. Накануне Крупская сказала:

«Выберите имя, отчество и фамилию такие, чтобы и спросонок не запнулись». Он выбрал. Федор – в память о Карасеве. Отчество – по имени названого брата, Камо. А фамилия… Он не знал истинной фамилии Ольги. Наверное, Кузьмина – это ее партийный псевдоним. Пусть так… Но его право – хотя бы в мыслях объединить себя с нею.

Вытряхнул на покрывало постели содержимое чемодана. Он не возьмет ничего лишнего.

С кровати на пол скатился продолговатый, завернутый в тряпицу сверток. Антон нагнулся, сдернул тряпицу. В пальцах заструилась коричневым золотом соболья шкурка. Как же он забыл о ней, о царском даре Прокопьича? А ведь тогда, принимая, подумал: вот бы для Ольги… Уже уехала. Да разве бы он посмел? Если только смог бы объяснить, откуда у него этот соболюшко… Она бы поняла…

Он разгладил большой лист, старательно завернул шкурку, перевязал бечевкой. Потом взял еще один листок и конверт. Написал несколько строк. Положил в конверт, заклеил. И когда уже полностью собрал все в дорогу, спустился на второй этаж, постучал в комнату № 13.

– Давай прощаться, друг.

– Завидую. Меня все же заставили ехать в Брюссель, лечиться. – Камо сердито рубанул ладонью воздух. – Мне – сейчас! – прохлаждаться на белых простынках! Надежда Константиновна сказала: «Должны подчиниться партийной дисциплине. К сожалению, вот это самое трудное для многих из нас». Что я после таких слов могу!..

– Ничего, Камо: потерпи. У тебя силы и энергии – на сто человек. Еще успеешь сделать все свои дела. Раз надо – поезжай лечиться.

Положил перед ним перевязанный бечевкой сверток:

– Если что случится, сам передай, не сможешь – попроси Серго, чтобы передал Ольге Кузьминой из нашей женевской группы. От кого – не надо говорить. Просто из Сибири. Она догадается сама.

Протянул заклеенный конверт:

– Прочтешь, если в ближайшее время что-нибудь со мной случится.

Камо настороженно заглянул ему в лицо:

– Не нравится мне твой тон! С таким настроением не возвращаются туда на работу!

– Поверь, брат, все как надо. Настроение у меня на все сто.

– А что в конверте?

Антон постарался, чтобы улыбка получилась как можно веселей:

– Ты же не хочешь, чтобы я откусил свой язык?

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ НАЧАЛЬНИКА МОСКОВСКОГО ОХРАННОГО ОТДЕЛЕНИЯ ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

…По указаниям, полученным от сильной и надежной агентуры, стоящей весьма близко к руководителям социал-демократической эмиграции, предположенная общепартийная конференция РСДРП состоится во Франции, в департаменте Бретань, в первой половине января 1912 года. Точное место и дата секретным сотрудником уточняются.

Полковник Заварзин

ИЗ ДОНЕСЕНИЯ ЗАВЕДУЮЩЕГО ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

…Имею честь доложить Вашему Превосходительству, что, по полученным от агентуры сведениям, конференция заграничных групп большевиков-ленинцев продолжалась с 27 по 30 минувшего декабря… Первые два дня конференции были посвящены докладам:

1) Организационной

комиссии по созыву настоящей конференции,

2) Делегатов с мест,

3) Ленина – о положении дел в партии.

Был избран Комитет Заграничной организации (КЗО РСДРП)…

Резолюция конференции по отпечатании будет представлена Вашему Превосходительству дополнительно.

Чиновник Особых Поручений Красильников

ШИФРОТЕЛЕГРАММА ЗАВЕДУЮЩЕГО ЗАГРАНИЧНОЙ АГЕНТУРОЙ ДИРЕКТОРУ ДЕПАРТАМЕНТА ПОЛИЦИИ

По полученным от агентуры достоверным сведениям общепартийная конференция РСДРП состоится Стокгольме конце января будущего года.

ДНЕВНИК НИКОЛАЯ II

30-го декабря. Пятница

К утру потеплело – 6° и гулять было приятно. Принял Коковцова и Лангофа. Завтракали все вместе. Аликс каталась на саночках в саду. В 4 1/4 поехал в город к Мама. Пил у нее чай с Ники и Ксенией. Вернулся в 7 час. Читал. После обеда наклеивал фотографии в альбом и почитал вслух.

Утром 5 января 1912 года все русские, добравшиеся до Праги – кто через Париж, кто через Лейпциг, Берлин, Вену, – пришли к подъезду дома № 7 на Гибернской улице. Здесь, у дверей Народного дома чешской социал-демократической партии, их встретили двое – чех и тот россиянин, с которым многие познакомились раньше, Серго.

– Товарищ Иоахим Гавлена, – представил пожилого чеха Серго. – Наш добрый хозяин и опекун. Он поможет нам избавиться от многих забот.

Через зал ресторана они прошли во внутренний двор. Несмотря на ранний час, в помещениях Народного дома было уже людно, никто не обратил внимания на группу просто и обычно одетых посетителей (накануне Серго пришлось изрядно потрудиться и растратиться, чтобы заменить их шапки и сапоги на шляпы и штиблеты).

Они пересекли двор, снова гуськом втянулись в узкую дверь, по железной лестнице начали подниматься на самый верх, под крышу, и наконец очутились в комнате, которая, судя по каменному полу и специфическому запаху, была одним из типографских помещений. Но сейчас осталась лишь одна наборная касса в дальнем левом углу. На ней стоял бюст Карла Маркса (накануне Гавлена и Серго принесли его сюда из кабинета председателя Антонина Немеца). Посреди комнаты было сдвинуто несколько столов, покрытых черной клеенкой, вокруг – тонконогие венские стулья. По обе стороны от дверей щетинились крючьями две круглые железные вешалки. Пощелкивали калориферы водяного отопления. От начищенных до блеска чугунных пластин струилось тепло. На полу у окон были сложены кипы газет. По верхнему листку крупно выделялось: «Социал-Демократ». На столах стопками лежали газеты и брошюры.

Многие, еще незнакомые друг с другом, успевшие обменяться лишь улыбками и осторожными фразами, уставшие от напряжения последних недель и дней, вдруг разом почувствовали себя уютно и легко в этих стенах, через которые доносился гул типографских машин, а в калориферах по-домашнему сверчало.

– Прошу, товарищи! – с картавинкой проговорил невысокий, еще молодой, но уже облысевший человек, коротким взмахом ладони приглашая к столам. И когда все расселись, не сдерживая волнения, торжественно сказал: – Разрешите Шестую Всероссийскую общепартийную конференцию Российской социал-демократической рабочей партии считать открытой!