Не нападай
Шрифт:
Спешно выхватив из зелёного рюкзака толстовку, юноша натягивает ее поверх рваной окровавленной футболки.
– Может...
– Отвали, окей? – парень проталкивается мимо и болтающимся в руках рюкзаком задевает ногу, которую я поранила, упав от столкновения с ним на тропинке. Помимо воли с губ срывается всхлип, и голень становится теплой от крови. Взгляд незнакомца мимолетно опускается вниз, но он, скептично приподнимает бровь и проходит мимо.
Дверь позади захлопывается.
Какая-то
Если не строить далеко идущие планы мне нужно срочно придумать, как избавиться от хвоста и уехать подальше от владений северного клана. Если последнее никаких трудностей не вызывает, то ловец со своими гончими серьезно ухудшают ситуацию. Полагать, что я смогу свободно выбраться из города самонадеянно даже для меня. Можно попробовать перебить свой запах и забраться в чью-нибудь машину, но не думаю, что ловец настолько глуп, чтобы не отправить гончих следить за выезжающими из города автомобилями. Может взять заложника, и угрозами добиться амнистии? Или раскрыть правду о настоящем положении пищевой цепи в этом мире...
– Вот же гадство, - руки невольно сцепляются на затылке, задевая еще не затянувшуюся рану от когтей шрамированного, в голове всплывает его изуродованное лицо.
Какое же увечье надо получить, чтобы остаться уродом на все жизнь. Как там его звали? Яро? Высокомерная шавка, улыбался так, будто я не более чем вошь на его пути. Яро...Яро... Ярость. Посмотрим, что сильнее, стихийное бедствие или импульсивная эмоция.
Город мне не знаком, что затрудняет создание плана действий и за несколько часов блуждания по улицам, я выясняю только, что меня жутко раздражают бестолковые людишки с их непрекращающейся беготней и вонью. Слабый шлейф волчьего запаха тянется через весь город, а это значит, где-то есть место, облюбованное вольными оборотнями. Скорее всего, это какое-нибудь дешёвое кафе возле окраины, куда люди не суются, а вервольфы могут не слишком напрягать себя рамками законов. Светиться там не стоит, не зная наверняка кто в курсе происходящего.
Небо постепенно становится темнее, а люди встречаются на пути все реже. Каждый шорох, может стать дыханием преследователей, только что делать дальше я так и не решил. Ясно лишь одно, наступает идеальное время для нападения, а моя временная защита тает с каждым уходящим с улицы прохожим. Нет людей, нет вероятности раскрыться, нет проблем, чтобы схватить цель.
Неожиданно в голове всплывает девчонка с неприятным цветом волос, будто ее ранее рыжую голову сунули в лужу. Может она их не моет? Хотя вони я не учуял, скорее запах корицы и пыли. От воспоминаний в носу щекочет и появляется навязчивое желание чихнуть. Встряхиваю головой, отгоняя бесполезные мысли. Давай! Думай!
Рядом с постелью, на которой я очнулся, среди заваленного книгами стола лежала стопка объявлений о сдаче комнаты. Бинго! Воспользуюсь девчонкой как живым щитом, пока не придумаю, что делать дальше. В крайней случае, пригрожу свернуть ей шею, если карательный отряд решит прийти поздороваться.
В одной из комнат горит свет и по полу тянется длинная тень сидящей за столом девушки. Она что-то усердно чертит, но ее взгляд постоянно отрывается от бумаги, и очередной скомканный лист летит в дальний угол. Судя по звуку, там
Тишина прерывается шуршанием бумаги и скрипом отодвигаемого стула. Девушка подходит к переполненной корзине и с раздражением бросает туда исчерченные ранее листы.
– Все так плохо? – мой голос звучит чуждо в этом месте. Человеческая девчонка вздрагивает и оборачивается. От испуга ее темные карие глаза расширяются, а, и без того невыразительные тонкие губы бледнеют сливаясь с кожей.
– Ты, кажется, искала постояльца, - не дожидаясь ответа, бросаю на стол приготовленные заранее денежные купюры – этого достаточно?
Глава 5. Мирослава
Бесцеремонно ворвавшийся гость, занявший свободную комнату в другом конце дома, не спрашивая разрешения и моего мнения, кажется жутко странным и пугающим. Он изредка выходит из комнаты и лишь для того чтобы воспользоваться холодильником или ванной, при этом выглядя как серийный убийца, с абсолютно непроницаем выражением глаз и напряженно сведенными скулами. Пришелец не разговаривает, не обращается ко мне и кажется, вовсе считает меня не более чем тараканом в доме.
Я не знаю его имени, а он его не называет, все выглядит так, будто мы живем в параллельных измерениях, наблюдая друг за другом через полупрозрачное стекло, без возможности соприкоснуться друг с другом. Хочется снять с себя давящую на плечи пелену отрешенности, поселившуюся в доме с прибытием юноши, но даже на улице меня преследует потускневший взор янтарных глаз. Его физические раны не дают о себе знать, возможно, он пострадал не так сильно, но заговорить об этом я не решаюсь.
Все внутри взывает к нему, я так остро ощущаю его боль сквозь неприкрытую злость и ненависть. Тогда, на тропе, что примыкает к лесу, светловолосый юноша появился так внезапно, что я не успела вовремя затормозить и избежать столкновения. В глазах, которые будто расплавленная медь, сколько отчаяния и борьбы плескалось в них.
Я знаю, что должна помочь ему, чувствую, что он нуждается в этом как никто другой, но лучшее что я могу сделать сейчас, это наблюдать. Он из тех, кто не услышит слов, как бы ты не кричал, его разум закрыт, а уши глухи.
Будто в подтверждение моих мыслей теплая мордочка утыкается мне в руку. Мао. Бурый кот, поднимает голову и пристально смотрит своими светло - зелеными глазами.
– Когда-то ты был таким же, как он. Побитым и злым котенком, - легонько касаюсь подранного уха кота и целую в шрамированный нос.
Шторм ненавидит кошек. С самого своего появления, он топает ногой при появлении рядом Мао и выбрасывает его из своей комнаты, если тот успевает заскочить в открытую дверь. Шторм ненавидит всех.
Сигнал пришедшего сообщения становится для моей встревоженной души спасительным глотком воздуха. Еще ни разу в жизни я так не радовалась возможности выбраться из дома. Наспех собираю растрепанные волосы в хвост и, натянув старенький джинсовый комбинезон, почти бегом спускаюсь к входной двери.