Чтение онлайн

— Нужно срочно позвонить ему домой, — стоял на своем юноша.

— Да ты весь дрожишь, — заметил дежурный. Он вышел к парнишке через боковую дверь, обнял его за плечи и спросил: — Может быть, мне расскажешь, что у тебя стряслось?

От проявленной теплоты и участия со стороны незнакомого человека у Алеши на глазах выступили крупные слезы.

— Только что я убил собственного отца, — признался юноша, и по его щекам покатились слезы облегчения.

Ирину Анатольевну Казакову выписали из роддома. Она родила семимесячную

двойню: мальчика и девочку и пробыла в больнице дольше положенного. Никто не приходил навестить ее, лишь сообщили из милиции, что Алеша арестован за убийство отца. И Светлана, подружка сына, передала через знакомую медсестру два яблока и записку, в которой написала, что Сережа живет у них. Родные братья ни разу не вспомнили про сестру, пили без просыпу, а у их жен своих забот хватало с детьми и горе-мужьями.

Беспощадно слепило яркое летнее солнце, и женщина с двумя младенцами на руках невольно зажмурилась. Щебетали птички, облепившие липу, которая уже отцвела, но все равно распространяла тонкий аромат и радовала глаз своей свежестью и сочностью молодой листвы. Но Ирине было не до красот природы. Она крепко прижала к себе детей и оглядывалась по сторонам в надежде, что найдется хоть одна добрая душа и встретит ее. Но ее никто не встречал, и Ирина пешком отправилась домой.

Дома Ирина вынула из шкафа аккуратную, чистенькую стопку стареньких пеленок, оставшихся после Сережи. Развернула одну, погладила рукой по махристой, изношенной поверхности и подумала: «Придется малюткам донашивать обноски». Она с жалостью посмотрела на новорожденных.

Ирина сходила в спальню, достала из сундука потертый кошелек, принесла его и высыпала все деньги на стул, а сама опустилась на диван. Она насчитала семьдесят восемь рублей — последняя получка мужа. Прикидывая в уме, что нужно купить в первую очередь, без чего невозможно обойтись и сколько необходимо заплатить за содержание Сережи, который прожил последние две недели у чужих людей, она откладывала деньги в сторону. В конце концов у нее осталась трешка с мелочью.

«Дня на три-четыре, только на хлеб и молоко, — мелькнуло в голове матери. — А что потом? На шестьдесят рублей в месяц декретного пособия мне не вытянуть троих детей, к тому же нужно помогать Алеше».

И тут Ирина Анатольевна вспомнила о своей младшей сестре.

— Не сможет Анюта отказать мне в такую минуту, мы с ней дети одних родителей, — решила она и отправилась в другую комнату.

Она вновь порылась на дне сундука, извлекла оттуда коробку с различными бумагами, села на кровать и принялась перебирать их. Она откидывала в сторону фотографии, документы, письма, скопившиеся с годами, пока не наткнулась на нужный конверт от чудом сохранившегося письма мужа сестры, которое он написал Анюте, когда они еще встречались. Внизу на конверте, там, где значился обратный адрес, был дописан телефон.

Она бережно сложила конверт и спрятала в кармашек полинялой блузки, остальные бумаги убрала на место. Потом вернулась к своим малышам, разбудила их, по очереди покормила, поменяла пеленки и уложила.

— Спите, маленькие.

Поцеловав детей, она отправилась на переговорный пункт.

Ирина Анатольевна заказала трехминутный разговор, и через полчаса

ее соединили.

Она разговаривала с мужем младшей сестры.

— Здравствуйте, Ирина Анатольевна, — неожиданно обрадовался Станислав Евгеньевич. — Сколько лет, сколько зим? — Он помнил о старшей сестре жены только хорошее со времен учебы в институте и от души поздравил, когда узнал, что та родила двойню.

— Спасибо, что не забыл, — сказала, довольная таким поворотом событий, Ирина. — Анютку не пригласишь к телефону? — поторопила она его, опасаясь, что не успеет уложиться в три минуты.

Ирина Анатольевна стояла и улыбалась, думая, что напрасно не разыскала сестру раньше, все боялась, что та ее отвергнет.

— Выкладывай, что у тебя случилось, — раздался резкий, отрывистый голос Анюты.

— Добрый день, сестренка.

— Не тяни, — начинала раздражаться новоявленная москвичка.

— У меня муж умер, — пожаловалась провинциалка.

— Туда ему и дорога, алкашу несчастному.

— Отца Алеша убил, и теперь его арестовали.

— Весь в отца, звереныш, — заключила Анна Анатольевна.

— У меня двойня родилась, — сдерживая рыдания, сообщила старшая сестра.

— Рада за тебя, — хмыкнула младшая. — Только не пойму, я-то тут при чем?

— Денег хотела занять, я совсем одна осталась, — умоляла сестра. — Я верну. Подрастут малютки, устроюсь на две работы и отдам все до копейки.

— Вот народ. Плодятся, как кошки, а кто-то должен их содержать. Развела нищету, сама и расхлебывай, — звучал раздраженный голос младшей сестры. — И еще об одном попрошу: не звони мне больше. У каждого из нас своя жизнь. — И она прервала разговор.

Ирина еще долго стояла, прижав к лицу трубку. Рухнула последняя надежда, никому нет дела до нее и ее детей. Кто-то стучал в дверь кабины и просил освободить ее…

Она возвращалась домой и мысленно искала выход из тупика, понимая, что до ясельного возраста новорожденных не сможет выйти на работу. И тут в ее голове промелькнула шальная, неестественная для матери мысль.

— Никто, кроме сестры, не знает, что у меня двойня, а той плевать на нас. Свидетельство о рождении сына укрою. А в районной поликлинике тоже не хватятся — сведения о новорожденных из роддома не поступают — второй год нет детского врача. Подкину мальчика состоятельным людям, а девочку, будущую помощницу, оставлю себе. Пусть хоть один выбьется в люди. Стану потихоньку со стороны наблюдать за ним. — И Ирина, перебирая в памяти всех знакомых людей, с которыми ей приходилось сталкиваться, принялась подыскивать кандидатуру новых родителей для новорожденного.

Кого только не перебрала она в своей бедовой голове, но, поразмыслив о претендентах, отметала их.

— Нужно искать не среди знакомых, — решила Ирина. — Если уж отдавать моего мальчика, то только тем, кто действительно занимает высокое положение в обществе.

Она еще долго размышляла, пока, наконец, не утвердилась в мысли, что это должны быть обкомовские работники.

Ирина подошла к кроватке, дети еще не проснулись. Мальчик, словно предчувствуя неладное, вел себя неспокойно во сне. Мать взяла его и перенесла на диван, распеленала и затем туго укутала в чистую, сухую пеленку.