Чтение онлайн

– Что обнаружили люди из ФБР, расследовавшие твое исчезновение? – спросил Тейлор.

– Ничего. Они думают, что мои родители каким-то образом получили сообщение о том, где я якобы нахожусь. В нем, возможно, было также что-то вроде: «Если сообщите полиции, ребенок умрет». Они просто предполагают, потому что на самом деле ничего не известно. Они даже не могут представить себе, как такое секретное сообщение могло быть им послано.

– Куда твои родители направились, сев в самолет? – спросил Тейлор.

– Никто не имеет ни малейшего представления. В ФБР считают,

что самолет упал в воду. Никто ничего не видел, и не было найдено никаких обломков.

– А как же ты? Ты был еще такой маленький, - заметила Дарси. Подняв руку, она на мгновение прижала ее к своей щеке.

– Я был… совершенно измучен, - ответил Адам. – Я весь закоченел, был голоден, обезвожен и в лихорадке, когда меня нашли. А на моей груди была гноящаяся язва. К тому времени, когда я был найден, меня и моих родителей искали уже сотни людей.- Он взглянул на Тейлора. – ФБР удавалось держать похищение в тайне, но когда исчезли мои родители, тут уж ничего нельзя было поделать, и пресса смаковала все подробности.

– Итак, после их исчезновения тебя отправили жить к родственникам, - отметил Тейлор с отвращением в голосе. – И полагаю, твоя семья решила, что для твоего спокойствия будет лучше не говорить тебе ничего.

– Да. Я уверен, они хотели как лучше. Думали, что я слишком мал и все забуду, особенно, если не буду жить там, где все может напомнить мне о родителях. Меня сочли слишком маленьким, чтобы иметь свое мнение о том, где я хочу жить.

– А у тебя оно было, верно? Даже в три года у тебя было свое мнение, - с нажимом проговорила Дарси.

– О да. Я помню, как я плакал и говорил, что хочу на корабль, чтобы отправиться на поиски папы и мамы.

«Я тоже», - мысленно сказала Адаму Дарси и крепче сжала его руку. – «Я все время хотела отправиться на поиски своей матери. Своей настоящей матери, которая любила бы меня безумно».

Когда Дарси заметила испытующий взгляд отца, словно пытавшегося проникнуть в ее мысли, посылаемые Адаму, она откашлялась, прочищая горло, и отпустила руку Адама.

– Значит, так ты попал в Колорадо?

– Да. Я жил со своими кузенами Таггертами в огромном доме, построенном в 1890-х годах. Красивый дом.

– Но ты в нем потерялся, - подсказал Тейлор.

– Я в нем потерялся, - подтвердил Адам. – В семье было восемь детей, и ни одного из них не одолевали печали. Их мать, моя кузина Сара, пыталась сделать меня частью семьи, но не сумела. Нет. Так не честно. Это я не позволил себе стать частью их жизни. Я знаю, многие думают, будто единственный ребенок в семье одинок, но я таким не был.
– Адам криво усмехнулся. – Мне нравилось владеть вниманием родителей на все сто процентов.

Дарси не улыбнулась. Она знала, что такое одиночество, знала и ребенком, и взрослой.

– Так что же стало с тобой? – спросила она. – В смысле, после того, как ты попал в Колорадо?

– Ничего. Я вырос. Мои кузены быстро научились оставлять меня в покое. Я был не такой, как они, я не мог быть членом команды. Если честно, многие из окружавших меня людей… как бы сказать… нервировали меня. И так мало свободного пространства…

Адам

замолк на мгновение, чтобы успокоиться.

– В общем, когда мне было двенадцать, у меня начались ночные кошмары. Они были… очень страшными. Я кричал во сне так громко, что поднимал на ноги весь дом. И когда Сара (я никогда не мог назвать ее «мамой») пыталась обнять меня, я сопротивлялся, брыкался, царапался. Однажды у нее на лице остался синяк отсюда досюда, он показал, проведя рукой по своему подбородку. – После этого, когда я ночью начинал кричать, ко мне приходили только мужчины. И поскольку кошмары не прекращались, меня отправили к психиатру.

– Он смог помочь? – спросил Тейлор.

– Не особенно. Он пытался загипнотизировать меня, но я не хотел. Он, однако, заставил моих родственников рассказать мне правду о похищении и то немногое, что они знали об исчезновении моих родителей. Но от этого мне стало только хуже. Ведь если бы не я, они бы не умерли.

Тейлору захотелось отвлечь Адама от этих мыслей; он слышал боль в его голосе.

– Так что же было с психиатром?

– После года напрасных усилий он сдался. Он ничего не мог из меня вытащить, потому что я не помнил (и не помню), что случилось после того, как меня похитили. А кошмары неожиданно прекратились, так же внезапно, как и начались.

– Значит, ты вернулся к семье и стал жить нормальной жизнью, - отметил Тейлор, улыбаясь его жесту.

– Не совсем. Я никому не говорил (до сих пор, по крайней мере), что после того, как кошмары прекратились, меня стали одолевать воспоминания о родителях. Казалось, я мог вспомнить каждый момент, проведенный с ними. – Адам на мгновение прикрыл глаза, и Дарси почувствовала, что он борется со слезами.

– И я скучал по ним. Я скучал по тому, как моя мать смеется, и по тому, как она обычно… - Он с трудом перевел дыхание. – В общем, я скучал по ним и я…

– … захотел узнать, что случилось с ними, - подсказал Тейлор.

– Нет. Не то, чтобы я не хотел. В течение всех этих лет я был погружен в себя.

– Ты осознал, что не такой, как все, и создал свой собственный мир внутри себя, - мягко подсказала Дарси.- Тебе хотелось отгородиться от внешнего мира.

Секунду Адам смотрел на нее, молча. Она постаралась заблокировать свое сознание, чтобы не передавать ему свои мысли, но он знал, что она думает: «Как и я». У Адама не было той силы (или, как называл это Тейлор, «дара»), какая была у Дарси, но ужас, пережитый им в раннем детстве, сделал его непохожим на других, таким, как она.

– Да. Точно, - подтвердил он мгновение спустя. – Я поступил в колледж и в то время, как мои родственники готовились стать юристами, или преуспевать в бизнесе, я изучал древнюю историю. Я понятия не имел, что стану делать с такой специализацией, но погрузился в чтение книг по истории давно минувших цивилизаций. Потом, после колледжа, я просто плыл по течению. Благодаря семейным связям, мне было предложено несколько преподавательских мест, но чего я по-настоящему хотел… Что если я скажу, что хотел исчезнуть? Я хотел убежать от себя.