Навсегда
Шрифт:
Эндрю опять ничего не замечает и продолжает жаловаться на голод.
…Но вот десять минут, показавшиеся мне часами, подходят к концу. Карета останавливается.
Эндрю резво выскакивает первым. Видимо, настолько проголодался, что уже не может ни о чём другом думать. Следом спокойно выходит Мэтт. Он останавливается у кареты, и, когда я начинаю спешиваться, предлагает мне руку.
Конечно, я привыкла к таким жестам, но обычно их проявлял жених или прислуга. И сложно объяснить поведение Мэтта галантностью, ведь его рука не в перчатке. Как и моя.
Решив, что лучше
Конечно, тот снова ничего не замечает. А мне всё сложнее держаться невозмутимо. Мэтт смотрит на меня. Знаю это наверняка, чувствую всей кожей. И, хоть не оборачиваюсь и не вижу выражение его глаз, от этого его взгляда жутко не по себе. Даже тревожно.
Машинально следуя за Эндрю, погружаюсь в мысли. Теперь в них не голод, а единственный способный мне помочь адвокат, оказавшийся непредсказуемым убийцей.
Да уж, противоречий ему не занимать. Многие видят в нём спасение, да и он часто проявляет благородство, если верить рассказам. А наслышалась я немало, прежде чем решиться обратиться.
Но во всём его поведении, во взгляде и даже в ауре чувствуется опасная загадка. Даже если не учитывать совершённое им ночью, Мэтт не вызывает безоговорочное доверие. Скорее наоборот, с ним я испытываю необычную тревогу. Будто вот-вот случится нечто непоправимое.
Эндрю чуть не боготворит Мэтта. Возможно, даже считает другом и примером для равнения. Вот только адвокат, похоже, не испытывает ни тени каких-либо чувств к настолько преданному ему человеку. Не сказать, что Мэтт выказывает пренебрежение, нет, общается без отчуждения. Но заметно, что не испытывает интереса. Ему безразличен Эндрю.
Иначе Мэтт, такой весь хороший и честный, не стал бы так бесцеремонно и открыто проявлять интерес к чужой невесте.
Возможно, мне показалось. Но я слишком хорошо научилась распознавать даже намёки на внимание к себе. И, как бы ни убеждала себя в обратном, в глубине души знаю — это не игра воображения. Я действительно его заинтересовала.
А ещё такое чувство, будто я одна вижу, что с Мэттом что-то не так. Что он вовсе не воплощение бескорыстной доблести и чести, каким предстаёт в глазах остальных. Ощущение, что это лишь искусная игра.
Я уже сажусь за стол, когда вдруг на ум приходит ещё одно осознание. У Мэтта не было смысла предлагать мне этот обмен — молчание на помощь. Для этого нет нужды или выгоды. Профессионал вроде него не мог не увидеть сразу, что я вообще боялась затрагивать эту тему. Даже упоминать это с ним, не говоря уж, чтобы бросить ему вызов и рассказать кому-либо ещё. А даже если бы я осмелилась, кто бы мне поверил? Учитывая безупречную репутацию Мэтта. Да и в случае чего — выстраивать защиту он явно умеет. Причём даже в видимых безнадёжных случаях. Так что себя уж точно смог бы выгородить.
Зачем тогда Мэтт предложил мне этот компромисс? Лишь бы предоставить хоть какую-то альтернативу деньгам? Но он не похож на человека, который мог ляпнуть, не подумав. Скорее наоборот —
Всё это навевает на лишь один вывод. Пугающий, но максимально реалистичный.
И вправду, не потому ли Мэтт вообще согласился помочь, что у него к тому моменту уже появились какие-то странные планы на меня? А этот его компромисс был как раз чтобы подтвердить наверняка — в ту ночь мне не показалось. Этими словами мне дали понять: мы оба знаем реальность происходящего и осведомлённость в этом друг друга. Раскрывшись сам и этим раскрыв против воли меня, Мэтт, похоже, начал претворять в жизнь нечто, о чём я и представить не могла. Намеренно и безвозвратно он провернул это.
Мне остаётся только ждать, что будет дальше.
Глава 4. Сиенна
Моя комната располагается между комнатами Эндрю и Мэтта. Мужчины решили, что так будет наиболее удобно и безопасно для меня.
Только вот мне скорее не по себе от понимания, что буквально за стенкой поселился непредсказуемый убийца. К тому же, я умудрилась выспаться в карете и теперь не испытываю желания даже вздремнуть. И мысли не дают покоя.
Несколько раз прохожусь по комнате, пытаясь взять себя в руки. С одной стороны, меня прямо-таки тянет выглянуть в окно, но с другой — по-настоящему страшно решиться на это.
Что за глупости? Мэтт заселился в комнату рядом, и я видела, как он туда зашёл. Скорее всего, уже видел сны. И вряд ли собирался убивать этой ночью снова, да ещё и под моим окном.
Но вопреки разумным доводам мне не удаётся убедить себя. А потом меня вдруг тянет в сторону его комнаты. Глупый порыв проверить, на месте ли Мэтт.
Идиотское и совершенно необдуманное стремление.
Но осознаю это, только когда уже проскальзываю в его комнату, дверь в которую оказывается приоткрытой.
Я так и замираю возле его кровати, боясь лишний раз шелохнуться. Хочется исчезнуть отсюда, но страшновато идти назад. Ощущение, что если я потеряю его из виду — тут же разбужу. А быть застуканной в его комнате совсем не хочется.
Мэтт беспечно спит, наполовину прикрытый одеялом. Свечи возле кровати ещё горят. Они освещают обстановку вокруг неярким огнём, а потому мне не стоит усилий ориентироваться в пространстве. Так же хорошо я вижу и спящего мужчину.
Черты его лица во сне смягчились, уголки губ замерли в улыбке. Непривычное зрелище: сейчас непредсказуемый убийца больше похож на юного и безмятежного парня.
Вот только тело у него совсем не мальчишеское, что против воли признаю, когда машинально скольжу по нему взглядом. Я никогда прежде не видела даже полуобнажённого мужчину, но и без того понимаю, что в этом плане Мэтт выгодно отличается от многих. Мускулы даже в расслабленном состоянии впечатляют, при этом не кажутся пугающе огромными. Свечи рядом создают на его теле своеобразные переливы, играя с кубиками пресса. Красиво.
Жар приливает к щекам от пришедшего на ум вывода. Сердце стучит быстрее и гулко.