Чтение онлайн

Неизвестный некоторое время зачем-то стоит возле трупа, смотрит на него. Голова убийцы опущена вниз, а руки сжимаются и разжимаются, будто он либо жалеет о содеянном, либо с трудом сдерживается. От чего? Чтобы не стошнило от вида умерщвлённого тела?..

Он стоит почти неподвижно, а я, так и не сведя с него взгляда, с трудом пытаюсь прийти в себя. Хотя бы пошевелиться. Но не получается, и сколько это длится — неизвестно.

А в следующий момент всё остальное теряет значение. Убийца вдруг резко поднимает

голову и смотрит прямо на меня.

Жуть пробирает до костей. Отчаяние и дикий страх сковывают дыхание. Что этот незнакомец теперь сделает? Ведь наверняка понял, что я всё видела!

Я наконец резко отскакиваю от окна. Но в глубине души всё равно уверена, что тому человеку хватило времени, чтобы запомнить меня. Я его уж точно помнила. Его глаза. Довольно яркие для такой темноты, бездонные и тревожащие странным выражением.

Что если дверь вот-вот откроется, и убийца войдёт?..

Едва не подскакиваю к Эндрю, который, к счастью, и так идёт ко мне навстречу.

— Комнаты нашлись, всё в порядке, — поясняет он, явно иначе воспринимая моё состояние.

— Раздельные? — уточняю с упавшим сердцем, даже не беспокоясь о приличии своих слов.

— Разумеется, мы же пока не женаты.

Эндрю снова совсем не уловил мой настрой. Видимо, посчитал, что я лишь уточняла.

С трудом глушу тоску и зарождающуюся панику. Отрешённо смотрю, как наш багаж заносят наверх. Так же машинально, ещё не придя в себя, иду в нужном направлении.

Наверное, мне нужно рассказать о случившемся Эндрю. Вот только я почему-то не вижу в этом смысла. Не верю, что это даст хотя бы временное успокоение.

**********

Ночью всё обошлось. И, хотя происшествие запечатлелось на душе настолько, что упорно не выходит из головы, я умудряюсь настроиться на главное.

Я всегда безразлично относилась к отчиму, но он делал мать счастливой. И уже это я ценю. И понимаю, каким ударом стал его арест для мамы. Она постоянно твердила о несправедливости.

А потому даже не сомневаюсь, что болезнь матери вызвана психическим состоянием. И что, получив удовлетворение от воцарения справедливости, она почувствует себя лучше.

— Открыто, проходите, — звучит довольно приятный мужской голос. Уверенный, глубокий и спокойный, он заочно внушает доверие.

Конечно, не хочется судить поспешно. Но сегодня я позволяю себе поддаться надеждам. Сейчас это необходимо.

Захожу вслед за Эндрю, только когда он переступает порог.

— Ты мог бы подождать, когда я освобожусь с делами и приеду в Лишем, Эндрю, — выходя к нам навстречу, говорит тот самый Мэтт. — Ведь я бы не отказал в твоей просьбе, достаточно было письма.

— Я в этом не сомневался, — сияет Эндрю. — Мы приехали лишь потому, что не знали, насколько всё затянется. А учитывая твою гениальность, ты бы мог дать нам какую-то подсказку,

лишь просто выслушав мою невесту.

Несмотря на то, что меня только что упомянули, я не могу произнести ни слова. Лишь стою, потрясённо уставившись на хозяина дома. На единственного, кто может помочь моей семье. На спасителя Эндрю и сотни других людей…

На вчерашнего убийцу.

Я не могла обознаться. Это его глаза.

И тут он смотрит на меня. Узнаёт или нет — я не могу понять. В отличие от меня, на лице которой уже наверняка мертвенная бледность и дичайший страх; Мэтт сохраняет самообладание.

— Что ж, проходите и располагайтесь. Мы всё обсудим.

Говорит так, словно обращается именно ко мне. Смотрит только на меня.

— А у вас нет прислуги? — зачем-то спрашиваю.

И хотя это и вправду странно, учитывая его репутацию и богатство, заданный вопрос — последнее, что сейчас волнует. Даже не понимаю, к чему он вырывается. Не то чтобы мне хоть немного интересно это знать.

Больше хочется бежать отсюда.

— Нет, — коротко отвечает Мэтт.

— Я тоже не считаю, что кто-то должен посвящать свою жизнь служению другого только потому, что этот другой родился с привилегиями, — поспешно заполняет паузу Эндрю, явно пытаясь сгладить неловкость.

Только вряд ли для Мэтта именно это было причиной отказа от прислуги. Очень сомневаюсь.

Да и он никак не комментирует сказанное.

Через некоторое время, когда мы уже расселись и угостились изысканным чаем, который я пила с максимальной осторожностью, Мэтт спрашивает:

— Итак, чего вы хотите?

Вопрос задан напрямую мне. И формулировка уже сбивает с мыслей. Не говоря о взгляде на меня. И о вчерашнем…

Сердце стучит быстрее. Молчание затягивается, и создаётся ощущение, что каждая пропущенная секунда против меня.

— Справедливости, — тогда как можно твёрже говорю. — Чтобы только настоящие убийцы были за решёткой.

Не выдержав, намеренно намекаю и на вчерашнее, а потому голос слегка дрожит.

— Вы уверены, что мы говорим о невиновном? — похоже, Мэтт улавливает мой посыл. Спрашивает с лёгкой иронией, но его взгляд, по ощущениям въедающийся вглубь моей души, не улыбается.

— Да, — серьёзно отвечаю, усилием воли умудрившись сдержать в себе эмоции от этой провокации.

Я теперь вообще не уверена, что обращаться к нему за помощью, учитывая ситуацию, — приемлемая идея. Да, он помогает многим, но эти многие явно не всё о нём знают.

А я всю ночь не могла уснуть, увидев другую сторону его личности. Куда более тёмную, чем могла себе вообразить.

Зачем вообще продолжать весь этот фарс? Можно найти другого адвоката. Пусть и менее компетентного, но, по крайней мере, безобидного.