Настя
Шрифт:
Никакого дежурного перед входом не оказалось. Мы просто подошли – и дверь растворилась в воздухе. Мы восприняли это как должное. Как же быстро ко всему привыкаешь!
Войти внутрь всей толпой у нас не получилось. Полина попыталась протиснуться в дверь вместе с какой-то девочкой, та снова стала непрозрачной. Ей пришлось пропустить девочку вперёд, потом пройти самой.
– Интересно, зачем такие сложности? – Пробормотала Марина у меня за спиной. – Здешнее начальство не любит…
Я сделала шаг вперёд и не услышала
– Всё в порядке? – Подошёл к нам Рома.
– Да! – Удивилась я такой заботливости. Мне стало неловко, когда я сообразила, что вопрос был обращён не ко мне, а к Марише.
Девочка восприняла это как должное.
– Не дёргайся, – в голосе её прозвучала сложная смесь раздражительности и снисходительности.
Рома засмущался и исчез.
Странные всё-таки отношения между этими ребятами.
То помещение, где мы очутились, очень напоминало вестибюль какой-нибудь дорогой гостиницы, сделанной под старину. Низкие пластиковые потолки, тяжёлые драпировки на окнах, коричневый большими клеточками линолеум. На противоположной от входа стене располагался длинный ряд лифтовых дверей.
Впечатление портили только расписания уроков, вывешенные на стенах, доски объявлений, какие-то сложные графики и чертежи, кнопками прикрепленные в самых неожиданных местах. Некоторое время мы с боязливым любопытством бродили, разглядывая интерьеры. Мимо нас деловито пробегали старшеклассники. С насмешкой поглядывая на нас, они входили в лифтовые кабинки и уезжали, кто вверх, кто вниз. Над кабинками весело перемигивались цифры этажей, то с минусом, то с плюсом.
Всё это было кусочком студенческой жизни, интригующей и непонятной, и я поняла, что всегда мечтала о таком вот деятельном существовании.
– Бахмурова! – Послышался голос Полины.
Я подошла.
– Как ты думаешь, нас тут кто-нибудь встречать будет?
Этот вопрос прозвучал для меня самым настоящим комплиментом. Вокруг бродят четыре десятка суперов, а Иванова обратилась за помощью именно ко мне. Это что-то, да значило!
– Тут расписание для всех курсов висит, – ответила я. – Кроме нашего. Такое ощущение, будто нас в этой школе вообще нет.
– И что это значит? – Спросила Полина, пытливо глядя на меня. – Или мы не в тот корпус пришли?
– Боюсь, что расписание нам самим придётся писать.
– С чего ты взяла?
– Сколько взрослых ты тут видела? – Вопросом на вопрос ответила я.
– Двух, – тут же ответила Полина. – Один – директор, вторая – выдра, которая карточки нам выдавала.
– Тебе не кажется, что даже для крохотной деревенской школы это маловато, не то что для Школы Навигаторов? Мы тут живём почти сутки. По теории вероятности за это время мы должны были хотя двух-трёх учителей встретить.
– Ты имеешь в виду, – глаза девочки расширились, голос прервался от волнения, –
По гробовой тишине, которая возникла после этих слов, я поняла, что наши ребята с интересом прислушивались к нашему разговору, и теперь пытались осмыслить происходящее.
Время от времени появлялись экспериментальные школы, в которых из процесса обучения максимально устраняли человеческий фактор (так это, вроде, называется в Интернете?). Функции преподавателей исполняли роботы. Ничем хорошим это не заканчивалось. Возникали многочисленные психологические проблемы. Больше трёх лет не могли выдержать даже самые смиренные ученики.
Полина уселась на корточки, сжимая голову руками, словно та набухала изнутри и была готова взорваться. Я её понимала. Одно дело – играть в Навигатора, зная, что рядом есть взрослый человек, который подскажет, если вдруг возникнет критическая ситуация, пожурит, если что-то сделал не так, подскажет, что можно и нужно делать сегодня, завтра, послезавтра. Другое – быть просто старшим.
Впервые я видела Полину в критической ситуации. Мне даже стало её жалко, настолько маленькой и несчастной она мне показалась. Впрочем, это ощущение тут же пропало. Девочка медленно поднялась, обвела всех взглядом, судорожно перевела дыхание.
– Ребята! – Объявила она. – Все дружно рассматриваем расписания и ищем свободные кабинеты. Если найдём хоть один – в нём и будем заниматься.
– Чем? – Спросил худенький светловолосый мальчик в очках.
– Там будет видно, – бросила Полина, но на лбу её появилась морщинка. Похоже, тоже задумалась, что мы будем делать в абсолютно пустом классе без всяких учителей.
Мне очень хотелось, чтобы по поводу учителей я ошиблась, и они всё-таки каким-нибудь образом очутились бы на месте.
Ребята принялись бродить по вестибюлю, внимательно разглядывая расписания.
Я тоже пробежалась взглядом по графикам. Все были написаны разными почерками. Больше половины предметов я не знала и могла только догадываться об их содержании, очень часто вместо названия предмета стояла сложная аббревиатура. Однако время и номера кабинетов были прописаны чётко.
– Полина, – подошла к своей соседке по комнате, – по-моему, у нас 217 и 218 аудитории.
Та удивлённо воззрилась на меня.
– Уже вычислила?
– Это единственные свободные. Посмотри сама, – предложила я. – И до самого вечера ни у одной нруппы занятий там нет.
Полина обошла все расписания, долго подсчитывала, шевеля губами, потом решительно тряхнула головой.
– Ребята! – Громко сказала она. – Пойдёмте, я знаю, куда идти!
В лифт можно было заходить по одному: двое в очень тесной кабинке не умещались, а если и умещались, то лифт категорически отказывался подниматься.
Я думала, что Полина уедет первой, вместо этого она подошла ко мне.