Наследник
Шрифт:
— Как самочувствие? — поинтересовался он.
— Как после пребывания в бетономешалке, — нашел в себе силы пошутить я.
Запрыгнув в вагон, я задвинул дверную створку, и украдкой выглянул из люка. Рыжий стоял возле обходчика. Тот что-то горячо ему выговаривал. По тому, как они опасливо косились в нашу сторону, я понял, что речь шла обо мне.
— Ну, что там? — беспокойно спросил Радик.
— По-моему, меня засекли, — упавшим голосом ответил я. — Черт! Дернуло же меня вылезти наружу!
— Рванем, пока не поздно?
— Погоди, —
Мне так не хотелось покидать наше движимое пристанище, что я был готов цепляться даже за самую последнюю надежду.
Железнодорожники тем временем скрылись в будке. Когда они появились обратно, на Рыжем буквально не было лица. Он засеменил вдоль поезда. Обходчик же побежал в сторону станции. Видимо, за подмогой. Я понял, что мои надежды тщетны.
— Придется уходить, — с досадой произнес я. — Подождем, пока наш проводник залезет к себе, и делаем ноги.
Но тут произошло то, чего мы никак не ожидали. Поравнявшись с нашим вагоном, Рыжий вдруг подпрыгнул и закинул затвор. Заперев нас снаружи, он пустился наутек, пригнув голову, словно в него кто-то целился.
Я подскочил к двери и попытался ее сдвинуть. Та не поддавалась. Я стал нервно дергать ее то вперед, то назад, но все без толку.
Мое сердце заколотилось, как сумасшедшее. В голове застучали молоточки, а в животе словно зашевелились мириады цепких паучьих лапок.
Я принялся в исступлении колотить ногами по двери. Конечно, я понимал, что таким образом ее не открыть. Просто мне нужно было выплеснуть наружу раздиравшую меня злость. Злость прежде всего на самого себя за собственную неосторожность и непредусмотрительность.
Радик в растерянности смотрел на меня.
— Дядь Жень, — чуть не плача, проговорил он. — Нас, что, поймали?
— Черта с два! — ободряюще крикнул я. — Сейчас выберемся!
Так глупо угодить в ловушку? Ну, уж нет! Я стал нервно водить глазами по сторонам.
Люк? Через него сможет пролезть только Радик.
Стены? Их не пробить.
Крыша? Отпадает.
Пол? Тоже… А, впрочем, стоп!
Я попрыгал на месте. Сломать его, конечно, не удастся. Больно крепок. А если попробовать его разобрать? Правда, голыми руками этого не сделать.
Я принялся осматривать валявшиеся на полу железки. Но из того, что могло подойти, обнаружилась только стамеска. Это, конечно, не спасение, но все-таки лучше, чем вообще ничего.
Я снова выглянул в люк. Мои зубы сжались. Вдали обозначились три человеческие фигуры.
— Беги! — крикнул я Радику. — Вылезай из люка и беги!
— А ты? — с волнением спросил он.
— Если успею — выскочу!
— Я без тебя не уйду! — решительно отрезал мальчик.
У меня не было времени с ним пререкаться. ДорогА была не то, что каждая минута, а каждая секунда.
Я изо всех сил принялся долбить стамеской по полу.
Я с горечью осознал, что мне не успеть.
— Беги! — еще раз крикнул я Радику. — Авось доберешься как-нибудь сам!
— Нет! — выкрикнул он. — Я тебя не брошу!
Его глаза покраснели. В них появились слезы.
Я обреченно откинул стамеску в сторону. Мой спутник вытащил из рюкзака игрушечный пистолет и крепко сжал его в руке.
И тут снизу внезапно раздалось характерное шипение. Это отпускались тормоза. Вагон дернуло. Состав тронулся. Прозвучал тепловозный гудок.
Я встрепенулся. Вот так удача!
Я кинулся к люку. К нам приближались три милиционера. Они стали отчаянно размахивать руками, сигнализируя машинисту, чтобы он затормозил. Но тот то ли их не видел, то ли не придал их призывам никакого значения. Поезд продолжал набирать ход.
— Давай, родимый, давай! — истошно завопил я. — Не останавливайся!
Я высунулся наружу и состроил пальцами руки в адрес своих преследователей неприличный жест.
— Вот вам! Видели?
— Ура! Ура! — радостно прыгал Радик.
Меня наполнило чувство признательности. Правда, я не знал, кому ее адресовать. Чистой ли случайности, Божьему ли провидению, или некоему ангелу-хранителю, взявшему меня под свою защиту.
("Мой папа просил тебе передать, чтобы ты ничего не боялся. В трудный момент он нам поможет").
Осознание того, что, пребывая на волосок от беды, я, в конечном итоге, все же оказался спасен, придало мне воодушевление. Я едва удержался, чтобы не пуститься в пляс вместе со своим спутником.
Но я прекрасно понимал, что опасность еще не миновала. Информация о том, что в этом поезде прячется "убийца Карпычева", будет незамедлительно передана всем постам. И на ближайшем из них меня непременно встретят. Так что медлить нельзя. Я снова взял в руки стамеску. Радик вытащил из рюкзака перочинный нож и принялся с его помощью расширять щель в полу.
— Осторожнее, осторожнее, — проговорил я. — Не сломай лезвие…
Когда нам, наконец, удалось оторвать первую доску, с меня градом катился пот.
Внизу с огромной скоростью мелькали шпалы, сливаясь в своем движении в одну сплошную линию. Путь к свободе был открыт. Правда, этот путь выглядел отнюдь не безопасно. Но другого у меня не было.
Разобрав еще три доски, я опустил голову в образовавшуюся дыру. Расстояние между дном вагона и землей было вполне достаточным.
— Значит так, — принялся я инструктировать Радика. — Первым вылезу я. После этого ты выбрасываешь сумки и выбираешься сам. Только будь осторожен. Ни за что не зацепись. Спускаться следует спиной к направлению движения поезда. Когда почувствуешь, что ноги достигли земли, резко оттолкнись, упади навзничь, и жди, пока над тобой не пройдут все вагоны. Понял?