Чтение онлайн

Власти никакой, это очевидно. Зато дорога на тот свет уже открыта. Сетвин заявил, что я без пяти минут покойник, Альфин не принимает меня всерьез как временное явление, отец охраняет меня лучше, чем преступника от какой-то неведомой опасности. От какой же?

Кто мой враг? Мезиа? Его ненависть была неприкрытой, больше похожей на презрение. Да и что я ему сделал? Я же не заявил, что отставлю его, как только стану королем. Эсхильо? Ленив, добродушен и слишком хорошо воспитан. Норелла? Она строга, но не жестока. Скорее уйдет в монастырь, чем возьмет грех на душу.

И слишком холодна со мной. А враг должен скрывать свои помыслы.

Альфин? Если скрывает свою ненависть, то переигрывает. А может, и нет. Может, так и задумано. Ведь мне уже хочется ему верить. Мне приятно с ним говорить, у меня всё время возникает желание еще раз увидеть его лицо. Этакая сирена в обличье прекрасного юноши, обещающая веселый вечер и бурную ночь… жаль, если он в самом деле меня ненавидит.

А может, у Эсхильо есть любовница, которая мечтает стать королевой? Однако, он не похож на однолюба, и вообще на человека, который хоть что-то обещает женщине. А если у Нореллы есть любовник, которому не терпится стать королем, то ему и без меня придется убрать еще двоих: Эсхильо и самого герцога. Не слишком ли большой размах?.. Стоп. А сам герцог? Если его здесь нет, то это не значит, что он не знает обо мне. Вот уж у кого достаточно сил, власти и честолюбия, чтобы убрать с дороги любого. Как же я забыл о нем?

Герцог Навский походил на своего покойного отца Эриха Третьего куда больше, чем его старший брат. Это был стареющий красавчик, обожающий роскошь и удовольствия, истеричный, чувственный, растративший в бурной молодости здоровье и всячески себя ублажающий. Дворец его был так великолепен, что после него королевский не произвел на меня должного впечатления. Правда, там я стоял на дверях, а здесь меня самого охраняли.

Откуда-то с нижнего этажа правого флигеля тихо доносилась печальная песня рожка. Что-то в ней было забытое и дорогое. Под нее хотелось плакать и всех прощать. Наследник престола не думал больше о будущем, он весь был в прошлом.

Советник Мезиа меня ненавидел. Тем не менее, ему пришлось заняться моим образованием. Король хотел, чтобы я хорошо разбирался в государственных делах, а для этого я должен был знать всё о Лесовии, и о каждой провинции больше, чем ее собственный герцог и его наместники.

У Советника было тихо, библиотека ломилась от книг, справочников, отчетов и карт. Он смерил меня высокомерным взглядом и спросил, умею ли я читать.

— Буквы знаю, — усмехнулся я, — надеюсь, вы и на словах мне кое-что объясните, Советник?

— С чего начать? — спросил он хмуро, — с географии? С засухи в Тарле, с крестьянских волнений в Тимане, или с нашего кошмарного военного положения?

— Географии не надо, — ответил я, — меня по свету помотало. Война меня интересует больше.

— Вот как?

— Почему наше положение кошмарно? Мы ведь ни с кем не воюем уже лет пятнадцать?

— Вот именно. Король не хочет воевать.

— Что же в этом плохого? Он ненавидит смерть.

Мезиа

посмотрел на меня так, словно я жаба, которая неожиданно прыгнула на его свежую рукопись.

— У нас не царство Божие на земле, — сказал он с тихой ненавистью, — не воевать мы не можем. Он всем уступает, в результате почти весь Лемур принадлежит Триморью, а половина Тимана — Озерии. Я дам вам всю переписку с триморским императором и озерской королевой Ханной, я дам вам договоры и карты границ… читайте по буквам как умеете. А мне некогда.

— Нельзя так неприкрыто ненавидеть человека с первого взгляда, — заметил я, унося подмышкой целую кипу бумаг, — даже если он наследник.

Он догнал меня, загородил своим огромным телом мне дорогу. Он был спокоен.

— Король бездарен. Он никогда не обойдется без меня, запомните это. У него нет ни армии, ни гвардии, ни полиции. Всё это у меня. И только поэтому Лесовия еще не развалилась на отдельные куски как именинный пирог. Я ненавижу короля, и он это знает. Мы терпим друг друга, не более того. Это я говорю, чтоб у вас не было никаких иллюзий.

— Дело ваше. Но почему ненависть к королю вы переносите на его сына?

— Да потому что вы — то же, что и он.

Мне все-таки не хотелось с ним ссориться.

— Вы напрасно поверили той хвалебной речи, что он говорил вчера обо мне. У меня нет таких достоинств. Я совсем другой человек. Если надо, я буду воевать. И убивать, хоть мне это и неприятно.

— Тем хуже для вас, — сказал он угрожающе, — я буду вас терпеть, наследник, но не вздумайте рассчитывать на мою дружбу.

Очередной раз почувствовав себя круглым идиотом, я остался один в огромной библиотеке с кучей нудных писем и отчетов.

Недели через две я знал уже многое и многих. Начальника полиции, Тайной Канцелярии, Налоговой Канцелярии, Королевской гвардии, Дворцовой стражи… я не знал только, кто такой я сам. Фигура моя никому не внушала священного трепета, скорее, ко мне относились подозрительно, чем почтительно. Мне было ясно одно: никто всерьез не верил, что я на самом деле наследник, все ждали моей скорой смерти, как будто на мне написано было, что я приговорен.

Однако время шло. Ничего не менялось. Ни одного покушения на мою драгоценную жизнь не случилось. Отец даже отпускал меня в город без телохранителей, но при условии, что сам я буду вооружен до зубов.

Дни мои проходили довольно однообразно: утром в библиотеке или в кабинете за отчетами, днем в бешеных скачках за городом, вечером во встречах и беседах с бесконечно далекими людьми, которым надо было еще доказать, что ты не полный болван.

О политике я скоро говорить научился. Один раз прочитанное запоминалось мной навеки. Я помнил языки всех стран, где когда-то бывал, даже те, что мне были не нужны. Иногда мне казалось, что голова моя — это бездонная бочка, в которую всё сливается и ничего не выливается. Численность войск, размеры посадочных площадей, решающие даты, имена… всё сохранялось во мне как в справочнике. Я подозревал даже, что вижу больше цветов, чем остальные люди, но это трудно было проверить.