Чтение онлайн

Поселившись в зимовье Сибура, император надеялся, что рано или поздно, но кто-нибудь из бойцов верёнтся.

Дни тянулись мучительно долго, изредка пролетали мгновениями. Амур вскоре свыкся и перестал ждать. Вплотную занявшись бытом и добыванием пропитания, время полетело значительно быстрее. Зима постепенно уступала место весне. Император всё время проводил с сыном, и порой, отправляясь куда-то далеко в лес, Зор отправлялся с ним, устраиваясь в сооружённом заплечном мешке. Амур боялся его оставить даже на мгновение.

С приходом весны, а затем и раннего лета, император понял, что не может больше сидеть на месте. Необходимо было действовать. Он был уверен, что если не сирхи, то кто-нибудь ещё, но обязательно сюда придёт.

Пройдя по нескольким селениям и поговорив с гарийцами, Амур вовсе разочаровался в их нежелании воевать, как хотел он.

Смысла больше оставаться здесь не было, лишь только стать добычей очередной оравы жаждущих до чужого добра. Оставаться в Гарии, где всё напоминало о Даре, император не мог. Он пытался свыкнуться с её потерей, но каждое дерево, каждый ручей, трава — всё напоминало о ней. Селения гарийцев отныне, Амур старался обходить стороной. Он чувствовал себя сильно виноватым и не хотел лишний раз встречаться с этими людьми. Не хотел лишний раз говорить с ними о чем-то. Он знал, что каждое слово, произнесённое устами гарийца, будет напоминать ему о том, кто он и зачем пришёл сюда когда-то.

Надвигающаяся осень, несла с собой дождливые дни и холода. Уже уверенно умеющий ходить Зор, не требовал к себе постоянного внимания. Он не капризничал, наоборот вёл себя всегда спокойно и тихо. Амур боялся, что очередную зиму они могут не пережить, поэтому следовало позаботиться заранее об этом и он решил идти в края больших песков. Теперь у Амура цель была иная. Он во чтобы то ни стало, желал сберечь сына, не дать ему сгинуть в жестоком лабиринте несправедливого мира.

Амур шёл вдоль хребта на юг уже почти месяц. Перебраться на ту сторону, он даже не пытался — боялся, что не сможет преодолеть эту преграду с ребёнком на руках, да и в одиночку вряд ли смог бы. Идти нужно было через проход, по которому он когда-то сюда пришёл, но император полагал, что скорей всего там будут сирхи, а рисковать не хотелось.

Иногда, по вечерам, когда Зор засыпал, Амур отвлекался от дел и погружался в свои мысли. В мыслях жила месть и тоска. Император понимал, что даже будь у него хотя бы более-менее нормальный отряд бойцов — идти на сирхов, а уж тем более на Таримана, было смешно. Но и так оставить всё, Амур не мог. Он понимал, что обязан вернуть всё на место, как было. Он должен был закрыть путь в Гарию, убрать с дороги сирхов и позаботиться, чтобы Тариман, если и останется у власти, то забыл об этой стране навсегда. Все эти вопросы и загадки, мучили Амура каждый вечер перед сном, а он пытался их разгадать, получить правильный ответ, как действовать дальше…

Густые хвойные леса закончились внезапно. Местность резко изменилась, и всё было уже по-другому. Всё чаще приходилось идти по полям, плавно переходящим в огромные степи, изредка разрезаемые небольшими реками. Редкие перелески, были будто оазисы среди пустыни. Очередной такой показался впереди, Амур ускорил шаг. Была возможность разжечь нормальный огонь и согреться, как следует. По пути стали попадаться наезженные дороги. Две таких, император пересек накануне вечером, еще одна встретилась сегодня ближе к полудню, но по заросшей траве на ней, было видно, что дорогой давно не пользовались.

— Ну вот, сын, здесь и заночуем, — он ссадил ребёнка с плеч.

Амур часто давал возможность идти ему самому, когда уставал сильно и тогда Зор шёл настолько долго, пока император силой его не сажал на плечи к себе. За последнее время мальчуган научился ходить более-менее быстро, и походка уже была уверенная. Амур вообще удивлялся, как быстро Зор взрослел. Казалось, будто прошёл не год, а как минимум три. Он довольно хорошо говорил, но чаще молчал. Когда становились на привал, Зор следовал примеру отца и помогал готовиться к отдыху. Собирал прутья, сухую траву для постели. Сидя уже у огня, он неморгающим взглядом смотрел на языки пламени

и казалось о чём-то напряжённо думал, хотя может скорей всего, просто копировал отца. Про мать Зор никогда не спрашивал, а Амур не говорил без надобности, мысленно радуясь, что этого пока не приходится объяснять, хотя император иногда вдруг понимал, глядя на сына, что объяснять ничего и не придётся. Казалось, будто Зор и так всё знал, понимал, а лишние слова были ни к чему.

Как только дела все были сделаны, и приходил момент отдыха, Амур часто уходил в собственные думы и сидел так иногда подолгу. Возможно, Зор чувствовал настроение родителя и старался ему не мешать, полагая, что тот занят очень важным делом.

С пропитанием дела обстояли не совсем хорошо. Амур по большей части ловил рыбу, когда им на пути попадался какой-нибудь водоём. Собирали ягоды часто. Если попадались деревья с какими-нибудь плодами, император набивал ими небольшой мешок. Амур не всегда понимал, что можно есть, а что нет, но оказалось, что ребёнок об этом знал всё. Однажды, когда император сорвал с попавшегося куста чёрные мелкие ягоды, Зор выхватил из рук отца гроздь и выбросил, коротко сказав — плохо. Амур все же успел съесть пару штук и тогда весь день мучился сильными болями в животе. Иногда когда Зор шёл сам, то находил разные дары природы, скрытые в густой траве, срывал их, предлагая отцу, и ел сам. Амур поначалу опасался, но затем, поняв, что ребенок еще ни разу не ошибся, начал ему доверять в этом деле. Император полагал, что возможно медведь научил его всем этим премудростям. Вообще, Зор ел неохотно и очень мало. Порой ему хватало два-три каких-нибудь плода на целый день. Амур не заставлял его, убедившись со временем, что он сам знает, что и когда должен есть. В этом плане он сыну не мешал и не указывал, не забывая — кто была его мать…

Еле различимый шум и лязг метала, вдруг нарушил тишину. Амур вскочил на ноги и подбежал к окраине рощи. В вечернем сумраке он увидел неподалёку несколько крытых повозок, направлявшихся в их сторону. Император за последнее время совсем потерял бдительность. Кто это мог быть, Амур не предполагал. В эти земли раньше он не заходил никогда, и что находится по эту сторону хребта, кроме Гарии, понятия не имел.

Он бросился назад к огню, подхватил сына на руки, взял вещи и побежал вглубь деревьев. Отбежав на расстояние видимости костра, который по-прежнему продолжал гореть, Амур затаился, приложив палец к губам Зора, чтобы тот молчал, стал внимательно следить. Он понимал, что огонь уже заметили и непременно поинтересуются этим.

Повозки грохотали уже совсем близко, затем всё стихло и послышались звуки разговоров. В отблесках пламени, Амур заметил мелькание силуэтов.

— Эй! — грубоватым голосом крикнул кто-то.

— Э-эй, кто хозяин тепла!? — повторился крик.

Амур пытался разглядеть людей, но из-за деревьев было плохо видно. Два человека медленно подошли к костру, спустя мгновение подоспел ещё один. Они озирались по сторонам, держа руки на рукоятях мечей, висевших в ножнах на поясах. Было видно, что незваные гости сами опасались и были на чеку. Краем глаза император заметил мелькающие тени меж деревьев, уже вдалеке от костра. По слаженным действиям, Амур понял, что люди были не просты. В них чувствовалась военная выучка, а с подобными, император не горел желанием встречаться вовсе.

— Эй, хозяева, примите руки обогреть с дороги! — прокричал снова человек, стоявший у костра.

Тени продолжали осторожно красться в темноте. Амур хотел попытаться уйти, но понял, что малейший шум с его стороны, хруст веток, листвы и его тут же заметят. Вступать в бой с незнакомцами тоже не было никакого желания. Император боялся, что в суматохе стычки, мог пострадать Зор, а этого допустить было нельзя, да и меч был спрятан в тюке с вещами.

— Я здесь! — закричал Амур максимально громко, чтобы его слышали и ненароком не полезли в драку.