Нас больше нет...
Шрифт:
Вика всё ближе и ближе ко мне подходит. А я случайно утыкаюсь взглядом на электрическую сушилку для полотенец.
С боку на ней скромно висят кружевные красные трусики.
Дыхание мгновенно перехватывает, кровь шумит в ушах! Так и думал, что её любимый цвет красный… Роковая женщина!
И вот тут мой заведённый мозг рисует пикантную картину — эти трусики на ней, я лезу ей под юбку и медленно снимаю их с неё…
Они на ощупь как шёлк. Тёпленькие и влажные.
Поворачиваю кран случайно не туда,
— Чёрт! — вырывается у меня.
Вика смеётся, прикрывая рот рукой:
— Ой, простите! Я забыла предупредить, что напор очень сильный.
Стою, мокрый насквозь, тоже начинаю смеяться. Ситуация нелепая, но почему-то такая... живая.
— Ничего страшного, — говорю полушёпотом, стягивая мокрую рубашку. — Бывает.
Вика замирает, глядя на мой обнажённый торс. Чувствую, как по коже пробегают мурашки — и не только от холода.
— У меня есть полотенце, — говорит она, не отводя взгляда. — И... может, выпьете чаю? Согреетесь.
Я киваю, следуя за ней на кухню. Вика суетится у плиты, ставя чайник.
— У меня как раз пирог есть, — говорит она. — Сама пекла.
— Вы ещё и готовите? Талантливая женщина.
Она краснеет, и это выглядит так очаровательно, что у меня перехватывает дыхание.
Мы сидим за столом, пьём чай с пирогом. Разговор течёт легко, непринуждённо. Я рассказываю о работе, она — о своей модельной карьере.
— А почему бросили? — спрашиваю я. — Вы же такая красивая.
Виктория вздыхает:
— Знаете, устала. От постоянной конкуренции, от диет, от того, что тебя воспринимают только как красивую картинку. Захотелось чего-то... настоящего. Семью. Серьёзных отношений!
Я смотрю на неё, и что-то переворачивается внутри. Она кажется такой искренней, такой живой. Не то что...
Обрываю эту мысль. Нет, нельзя сравнивать. Но Вика притягивает меня как магнит. Хочу разложить её прямо здесь, на столе! Дать волю своим желаниям и фантазиям. Вспомнить бурную молодость!
— Вы удивительная, — накрываю её руку своей.
Она не отстраняется. Наши взгляды встречаются, и я вижу в её глазах отражение собственного желания.
— Дамир, — шепчет она. — Я...
Я не даю ей договорить. Наклоняюсь и целую с напором.
Вика отвечает на поцелуй с неожиданной страстью, впиваясь ногтотками мне в плечи.
— Я с первого взгляда на тебя понял, что ты мне нужна.
Всё происходит как в тумане.
Мы сбрасываем одежду, не разрывая поцелуя.
Я осыпаю поцелуями её тонкую, лебединую шею, опускаясь к великолепно груди, которая словно с картинок журнала “Плейбой”.
Её кожа шелковистая под моими ладонями. Упругая и ароматная. Я забываю обо всём — о жене, о дочери, о своей жизни. Есть только Вика, её губы, её тело. Дикий секс с ней!
— Где ты хочешь?
Виктория хихикает, внезапно седлает мои бёдра, как изголодавшаяся львица, и целует меня в засос.
— Намёк ясен. Начнём на кухне, продолжим в спальне…
Сказав это, я избавляю себя от трусов и вхожу в неё рывком, теряя счёт времени, мысли, предостережения внутреннего голоса.
Есть только я и она.
Есть только здесь и сейчас.
Потом мы лежим, обнявшись, на кровати. Я чувствую лёгкие угрызения совести, но отгоняю их. Мне давно не было так хорошо.
Мужчина полигамен по природе, с этим ничего не поделаешь, это заложено в нас. И это не изменить.
— Ты останешься? — спрашивает Вика, прижимаясь ко мне. Такая жаркая, влажная, желанная. Оттраханая мною во всех позах.
Я колеблюсь. Дома ждут. Но...
— Останусь, — отвечаю я, целуя её в макушку.
Пусть весь мир подождёт. Хоть ненадолго.
Лиде скажу, что клиенты вызвали срочно на монтаж…
ГЛАВА 9
Снова набираю номер Дамира, но в ответ лишь длинные гудки.
Чувствую себя опустошённо и разбито.
Где он? Почему не отвечает?
Телефон вибрирует — сообщение:
"Срочно вызвали на монтаж. Крупный объект".
Я вздыхаю, откладывая телефон. Конечно, работа. Всегда работа.
Из спальни доносится тихий плач Сони. Я иду к ней, присаживаюсь на край кровати. Её лобик горячий, щёки пылают.
— Мамочка, мне плохо, — шепчет она, глядя на меня огромными глазами.
— Знаю, солнышко, — говорю я, стараясь держать себя в руках. — Сейчас мы поедем к врачу, хорошо?
Соня слабо кивает, и я чувствую, как к горлу подкатывает ком. Сдерживаю слёзы — нельзя раскисать. Я должна быть сильной. Ради неё.
Собираю сумку — лекарства, сменная одежда, любимая игрушка Сони. Вызываю такси. Пока жду, мысли невольно возвращаются в прошлое.
Как давно это было — наша свадьба, рождение Сони. Я была так счастлива, когда впервые взяла её на руки. Маленький комочек, наша дочка. Дамир светился от гордости, не отходил от нас ни на шаг.
А потом начались проблемы. Соня часто болела, мы не вылезали из больниц. Диагноз — ослабленный иммунитет. Нужно особое питание, лекарства, постоянное наблюдение. Никто из врачей толком не может озвучить диагноз.
— Ваша дочь как хрустальная ваза, — сказал нам один врач. — Нужно беречь её от малейшего сквозняка.
Я погрузилась в заботу о Соне с головой. А Дамир... он всё больше времени проводил на работе.
"Нам нужны деньги на лечение", — говорил он. И я понимала. Но как же не хватало его поддержки, его присутствия рядом.