Нас больше нет...
Шрифт:
Его слова ранят глубже любого ножа. Но я не позволю себе сломаться. Не сейчас.
— Я не позволю тебе разговаривать со мной в таком тоне! Собирай свои вещи и убирайся!
Дамир усмехается, в его глазах мелькает что-то похожее на удивление.
— Надо же... Осмелела? — качает головой. — Впрочем, неважно. Всё уже неважно...
Он вдруг поднимается на ноги, хватая со стола тарелку. Я инстинктивно отшатываюсь.
— Я тебя разлюбил. И полюбил другую женщину!
Резкий взмах руки — и тарелка летит в стену. Грохот оглушает меня, я
Дамир подходит ко мне, нависая сверху. Его тень падает на меня, и я чувствую себя маленькой и беззащитной.
— Ты мне наскучила, Лида, — его голос полон презрения. — С тобой скучно, и новый день как предыдущий... Работа, дом, больницы. Я чувствую, как быстро теряю интерес и смысл жизни.
Слёзы текут по моим щекам, но я не могу их остановить. Мне безумно больно!
— Кто она, сволочь! — выкрикиваю я сквозь рыдания.
— Виктория, — он произносит её имя с такой страстью, что меня тошнит. — Клиентка моя... Страстная, горячая, очень привлекательная и сексуальная... пришла ко мне и попросила починить её трубы...
Он усмехается, а я чувствую, как внутри всё переворачивается.
— Я поехал к ней домой, чтобы справиться с сантехникой, а там... она показала мне, что такое настоящая женщина! Ну вот и всё, собственно. Я понял, что больше не хочу возвращаться к вам. Я загорелся ею... Засыпал и просыпался с её именем в голове!
ГЛАВА 4
Каждое его слово — как удар ножом в сердце. Я смотрю на этого чужого человека и не узнаю мужчину, которого когда-то полюбила.
Хочется броситься на него, исполосовать лицо ногтями, вцепиться в горло... Но я сдерживаюсь.
Он сильнее. Я боюсь не за себя — за Соню, играющую за стеной. Кто знает, на что он способен в таком состоянии?
— Тебе не стыдно такое говорить мне в лицо?! — мой голос дрожит от сдерживаемых эмоций.
Дамир пожимает плечами, словно мы обсуждаем погоду, а не крушение нашей семьи.
— В том-то и дело... Я давно хотел сказать. Сказать, что бросаю тебя. Подаю на развод! Но ты же знаешь... я ответственный мужчина. Не поворачивался язык сказать о ней! О нас… Совесть мучила из-за больной дочки, — он снова пожимает плечами. — Но я всё-таки решился, Вика потребовала. У неё уже семь месяцев срок... На УЗИ двойня. Мальчики! А ты же знаешь, я всегда хотел сына... А тут сразу два! Пришлось сделать выбор.
Он выдыхает, словно сбросив тяжкий груз. Затем резко наклоняется ко мне, рывком поднимает со стула. Его пальцы больно впиваются в мой подбородок, заставляя смотреть в глаза — чёрные, как бездна.
— Вот такие дела... — шепчет он, и его голос похож на змеиное шипение. — У меня скоро родится двойня от другой женщины, я должен их обеспечивать и помогать им. Им сейчас мои деньги и внимание важнее…
Слёзы застилают глаза, но я не позволю ему увидеть, как мне больно.
— Да, я тебе изменяю, Лида. Просто прими это, —
— Ты же сам меня довёл до такого состояния! Чуть ли не в паранджу замотал!
Мы кричим друг на друга, слова летят как пули. И вдруг, не помня себя, я бью его по щеке. Звонкая пощёчина эхом разносится по кухне.
Секунда тишины — и его рука взлетает в ответ. Удар сбивает меня с ног, я падаю, задевая рукой рамку с нашей семейной фотографией. Она разбивается. Острая боль пронзает ладонь…
И тут я слышу тихий всхлип. Поднимаю глаза — в дверях стоит Соня, её глаза расширены от ужаса. Дочь видела всё.
— Мамочка! — кричит она и бросается обратно в свою комнату.
Дамир, словно очнувшись, начинает яростно собирать вещи. Я слышу, как Соня плачет, забившись под кровать.
— Я подаю на развод, — бросает он, направляясь к выходу, держа в руках две большие сумки. — На алименты не надейся. Всё, прощай…
***
Закрываю глаза, и воспоминания накрывают меня волной. Кажется, это было в другой жизни...
Мне исполнилось восемнадцать. Лето, полное надежд и мечтаний. Я сижу на веранде нашего дома, листая журнал с описаниями университетов. Родители настаивают на юридическом, но мне хочется чего-то другого. Может, стать дизайнером? Или психологом?
— Лида! — голос мамы заставляет меня вздрогнуть. — Ты опять прохлаждаешься? А документы в университет кто будет готовить?
Я вздыхаю. Вечные упрёки, вечное недовольство.
— Мам, я ещё не решила...
— Что тут решать? — она взмахивает руками. — Отец договорился, тебя возьмут на бюджет. Прекрасная карьера, стабильный заработок...
— Но это не моё! — я чувствую, как к горлу подкатывает ком.
— Глупости! — отрезает мама. — Вот придёт отец вернётся, он тебе объяснит...
В этот момент калитка скрипит, и во двор входят двое мужчин. Один — мой отец, Михаил Степанович. Второй — его друг и партнёр по бизнесу, Ильдар.
— А вот и мы! — улыбается отец. — Ильдар, проходи. Сейчас чай организуем.
Я поднимаюсь, чтобы поздороваться, и вдруг замечаю третью фигуру. Высокий молодой мужчина с чёрными как смоль волосами и пронзительным взглядом тёмных глаз. Он смотрит прямо на меня, и я чувствую, как краснею.
— Лидочка, познакомься, — говорит отец. — Это Дамир Исаев, сын Ильдара Исаева.
Дамир делает шаг вперёд, протягивая руку:
— Очень приятно, Лида.
Его голос низкий, с лёгкой хрипотцой. Я пожимаю его ладонь и чувствую, как по телу пробегают мурашки.
— Взаимно, — едва слышно отвечаю я.
Мы садимся за стол, мама суетится с угощениями. Разговор крутится вокруг бизнеса, но я почти не слушаю. Я не могу оторвать взгляд от Дамира.
Он красив той мужественной, яркой красотой, от которой перехватывает дыхание. Ему двадцать шесть, но выглядит он старше — уверенный в себе и точно знает, что хочет. И что… обязательно получит.