Чтение онлайн

Спустя час или полтора, дверь, наконец, открылась, и серьезный старшина принес еду. Пищей эту страшную бурдамагу можно было назвать с большой натяжкой. Первое и второе друг от друга почти не отличались. И представляли собой неизвестно что. Стас принялся заискивать перед милиционером, он смотрел на него с надеждой, как иудеи на Моисея и выпытывал только одно: «За что меня посадили»?

Старшина не знал ответа на этот вопрос, или не захотел выбалтывать страшную тайну.

– Придут следователи, у них и спросишь, – отговаривался он.

Такой ответ Стаса никак не устраивал, он опять запричитал и чуть не грохнулся перед невысоким милицейским чином на натруженные колени. Разносчик еды поспешил

ретироваться.

Из всего обилия пищи я выпил только жидкость, именуемую чаем. Наш третий товарищ по несчастью тоже неожиданно попросил воды. Я дал ему его порцию и, наконец, увидел лицо. Оно было молодым, синим и угрястым. От еды юноша, как и я, отказался. Обе наши порции и свою, в придачу, предварительно получив разрешение, сожрал Стас.

– Это на нервной почве, – объяснил бедолага свой нездоровый аппетит.

После еды Стас не успокоился, наоборот, у него прибавилось красноречия. Он рассказал мне нехитрую историю своей жизни, о том, как он ездил на северную вахту, про Ленку, про ее соседа Витьку и о том, почему и как сильно он его ненавидит. Дослушать до конца мне не дал хмурый старшина, он отвел меня в комнату для допросов и сдал на руки Полупану.

Сегодня милиционер не показался мене таким уж страшным. Он выглядел свежо и энергично.

– Ну, что, подумал? – спросил майор, тоном отца, выпускающего нерадивого сынка из угла.

– О чем?

– О жизни. Говорят, в первую ночь в камере многое начинаешь понимать.

– За ночь понимания у меня не прибавилось. Я ни в чем не виноват.

– Упрямец.

Пришел Ситдиков. От него пахло потными подмышками.

Все началось по новой – одни и те же вопросы по нескольку раз, одни и те же угрозы. Минут через пятнадцать спрашивать было уже не о чем. Потекла какая-то бессмысленная беседа.

– Вот ты говоришь, что выбивать долги не твое дело, – нашел тему Полупан. – А в чем заключается твоя основная работа?

Я стал рассказывать им про бренды, логотипы и слоганы. Ребята страшно всем этим заинтересовались, а когда узнали, что я придумал марку “Cabinet”, стали смотреть на меня с уважением. А может, мне это только показалось.

После “Cabinet”а я стал рассказывать про другие проекты, как принятые, так и похороненные в дебрях нашей конторы. Милиционеры явно испытывали тягу к маркетингу. Они буквально засыпали меня вопросами. Особенно им понравился рассказ о том, как мы продвигали новую коллекцию пластиковых офисных принадлежностей изготовленных китайской фирмой “Befa”. Наши восточные друзья немного намудрили с дизайном и колеровкой. Они выпустили лотки и раунд-дески в космическом стиле, да еще окрасили их в немыслимые цвета от бирюзового до лимонно-желтого. Такую палитру никто из капиталистов у них не брал, поэтому они предложили эту пургу нам, причем на полную реализацию. Наши шефы от халявы отказаться не смогли физически и поставили перед нами задачу придумать такую рекламу, чтобы все это хозяйство пусть не разлеталось, так хоть потихоньку продавалось. У нас было много версий, но мне лично нравилась та, в которой звучал слоган: «Будь собой». Был снят клип. Он начинался так: огромный строгий кабинет в классическом стиле, за длинным столом сидят люди в строгих одеждах. Мужчины и женщины почти одинаковы, на них все темное. Все они серьезны. Во главе стола сидит шеф. Он заканчивает совещание, говорит какие-то строгие слова, все прощаются и уходят. В это время камера едет вниз и показывает, что костюм на шефе только сверху, снизу аляпистые штаны и легкомысленные кеты. Когда из кабинета выходит последний работник, шеф встает, скидывает с себя костюм с белоснежной сорочкой и остается в гавайской рубашке. Он идет к небольшой двери в стене, открывает ее и оказывается в комнате, которая уставлена нашими принадлежностями.

В этой комнате все нелепое и разноцветное. Шеф садится за стол, врубает музыку и начинает работать. Звучит слоган «Будь собой» всплывает из тьмы логотип “Befa”. Ролик имел успех, правда, товар все равно продавался вяло, наши консервативные клерки не желали становиться самими собой и покупали эту продукцию только для детей.

Всю эту галиматью следователи слушали с большим интересом и совсем не торопились бежать и ловить преступников. Создавалось впечатление, что они просто приятно коротают время.

Под конец я рассказал им всю подоплеку моей командировки, про Тагамлицкого, про цифры и даже про папу. Милиционеры проверили мои способности, задав несколько легких примеров и пересчитав их вслед за мной на калькуляторе сотового телефона. На прощание я спросил у них, когда они собираются меня выпустить.

– Это будет решать суд, – зловеще пояснил Ситдиков.

Когда я вернулся в камеру, то не застал там Стаса. Молодой парень лежал в той же позе. Осиротевшую комнату оглашали его стоны, которые звучали громче и чаще.

После интенсивного разговора со следователями болела челюсть. Суррогат свободы в виде общения с вольными людьми и игры в доброжелательность, подействовал на меня как алкоголь. Сейчас, в камере наступило унылое похмелье.

Я вел себя как тряпка. Вместо того чтобы сопротивляться и искать справедливость, я принял чужие правила игры и даже не попробовал получить какую-то информацию. А сам болтал лишнее. Мне нужна поддержка. Мне нужен кто-то, кто сможет научить как себя вести в подобной ситуации. Я решил, что на следующем допросе откажусь разговаривать и попрошу адвоката.

Стальные челюсти тюремных засовов лязгнули и впустили Стаса. Он сиял и приплясывал.

– Грабеж! – радостно заорал он. – Всего лишь грабеж! Отобрал у какого-то парня в магазине сто рублей, угрожая железным прутом. Какой парень? Какой прут? Фиг его знает! Но, самое главное, никого не убил! Короче, отбашляюсь и все. Ленка наняла адвоката. Завтра выйду!

Я ему остро позавидовал. Вот если бы и мне грабеж! Вот бы и мне его Ленку вместе с адвокатом.

– Короче, адвокат ушлый, – продолжал радоваться Стас. – Знает, кому и сколько сунуть. Главное, договориться с потерпевшим, чтобы забрал заявление. Это раз плюнуть. Правда, отбашляться придется по полной. Там у них целая цепочка, вплоть до экипажа машины с решетками. Но, это ерунда. Заработаю. Все! С пьянкой завязываю! Я не очень-то ему поверил.

У Стаса в руках был пакет, это Ленка передала ему передачу. Там лежали вареная картошка, огурцы, помидоры, колбаса, две пластиковых бутыли с водой и сигареты без фильтра. На самом дне валялись сухие печенья в виде фигурок животных. Все продукты были мелко порезаны.

– Курицу не приняли, – пояснил Стас, гордо вынимая снедь из пакета. – Там имеются острые кости, которыми можно убить.

Мы принялись кушать, правда, наш третий компаньон опять ограничился водой. Едва мы закончили трапезу, как все тот же старшина велел мне идти за ним.

– К вам пришел адвокат, – пояснил он.

Общение с адвокатом проходило в той же комнате для допросов. У адвоката была фамилия Янбухтин, на вид лет тридцать, полный и черноволосый, по-русски говорил с непонятным акцентом. На вопрос, кто его нанял, удивленно ответил, что моя жена.

– Она уже приехала?

– Я не знаю.

– Вы что ее не видели?

– Нет. Заявка поступила в наше агентство. Начальник поручил это дело мне. Я едва ознакомился с документами. Со следователями пока не общался, надеюсь встретиться с ними завтра утром. Сразу предупреждаю, ничего лишнего мне тут не говорите. В любом случае я исхожу из того, что вы ни в чем не виноваты. Теперь расскажите все, как было.