Чтение онлайн

В этом же разделе вы встретите стихи Флоренс Риз «На чьей ты стороне». В 1931 году доведенные до отчаяния шахтеры графства Харлен объявили забастовку. Муж Флоренс был одним из руководителей; союза и жестоко преследовался людьми шерифа Блэра. Мужественно держались шахтеры, и только террором и насилием удалось эту забастовку подавить. Положенную на мотив старого баптистского гимна, эту песню и сегодня поют сознательные рабочие в Америке, которые понимают, что в классовой борьбе нейтральных нету.

Женщине, которая самоотверженно сражалась вместе с мужчинами-шахтерами и стала символом борьбы, — матушке Джонс посвятил неизвестный поэт свой некролог, который мы тоже приводим здесь.

Армия поэтов с гитарой, посвятивших себя делу борьбы за права трудящихся Америки, росла. Вначале пел свои песни легендарный Вуди Гатри. Потом Пит Сигер. К нему присоединился Питер ла Фарж — индеец по происхождению, Дэвид Аркин. В период подъема негритянского движения за гражданские права и антивоенного, антимилитаристского движения 60-х годов традиции американской песни протеста подхватила молодежь. Конечно, это уже был не фольклор в том смысле, как мы понимаем его, когда говорим о народном творчестве американцев XVIII–XIX

веков. Многие из молодых авторов были или стали профессиональными композиторами, певцами.

Не все остались верны теме. Но так или иначе в их творчестве были явно слышны идеи, мотивы, темы, мелодии, присущие лучшим, подлинно демократическим традициям американского народа. Их стихами и песнями мы и завершаем заключительный раздел нашего сборника.

Перевод В. Рогова

Весь мир облачился в траур, землю покрыла тьма, Окутаны черной печалью шахтерские дома, И повод есть для печали — ведь Матушка Джонс умерла, Та, что шахтеров на битвы за их права вела. Все горы и все долины память о ней хранят, Она возглавляла шахтеров, не страшась никаких преград. Всегда во главе бастующих мог ты ее найти, Справедливость она защищала, не свернув ни разу с пути. Она сражалась бесстрашно, разя угнетенье и зло, Пока последний вздох испустить ей время не подошло. Спешите, рабочие, выполнить ее боевой завет И лучшей жизни добейтесь для ваших грядущих лет.

Перевод В. Рогова

Рабочие ребята, Давай со мной споем, Как наш союз могучий Поставит на своем. Припев: На чьей ты стороне? На чьей ты стороне? На чьей ты стороне? На чьей ты стороне? Отец мой был шахтером, А я — шахтерский сын, И до победы буду С союзом я един. У нас нейтральных нету, здесь так стоит вопрос: Ты или член союза, Или шерифский пес. И разве так не ясно, Что вам предпочитать — Штрейкбрехером паршивым Иль человеком стать? Не будь подлизой боссам, Не слушай их вранье, Ведь лишь объединившись, Мы сможем взять свое!

Перевод Л. Переверзева

В понедельник меня схватили… Хо! Во вторник меня судили… Хо! В среду вынесли приговор… Хо! В четверг в кандалы заковали… Хо! В пятницу выгнали на работу… Хо! В субботу до вечера камни дробил… Хо! И так десять лет Хо! И так десять лет ждать до воскресенья…

Перевод Л. Переверзева

Если б только я мог, Я уж дал бы зарок Постоять на скале, где стоял наш пророк. О! Друзья! Ранним утром, Хай, хай! Целый день. Хай! Друзья, и весь вечер Я стоял бы на ней всю жизнь. О! У ангелов есть работа, Там, вдали, на полях света, У колес небесной кареты. О! Друзья, проложим же путь, О! Друзья, проложим же путь, О! Друзья, проложим же путь, Посмотрите, как я кладу путь… Был бы наш кэптен слепой, Не вставали б так рано с тобой, Только наш кэптен совсем не слеп, Он не даром ест свой хлеб. Время он точно знает, У него часы «Уотербери», Хай! Хай! Кто там из вас засыпает?!

Перевод В. Рогова

Не

хочу мильонов, мистер, На брильянты мне плевать! Я хочу работать, мистер, Я хочу существовать! Ни к чему «роллс-ройс» мне, мистер, Да и яхта ни к чему. Дайте место — надо, мистер, Есть семейству моему. Чтоб вам дать богатство, мистер, Как любой из нас корпел! Вы же все забрали, мистер, Голод, холод — наш удел. Оскорбите меня, мистер, Мне одно всего важней, Об одном пекусь я, мистер: Надо мне кормить детей.

Перевод Ю. Хазанова

Лепешка, вода — Вот и вся еда… Лучше, лучше, Чем у меня дома. Намного лучше, Чем дома. Полосатый халат, Носки из заплат… Теплей, теплей, Чем у меня дома. Намного теплей, Чем дома. Железный каркас, Из соломы матрас… Мягче, мягче, Чем у меня дома. Намного мягче, Чем дома. На ногах туги Кандалов замки… Туже, туже, Чем у меня дома. Намного туже, Чем дома.

Перевод В. Викторова

Нас из грязи слепили — считается так, Но из крови и мышц все же сделан бедняк. Кожа, кости еще, словом, хитрого нет. Правда, мозг слабоват, но хребет — так хребет! По шестнадцать тонн грузишь, а толк-то каков? На день к смерти поближе — и больше долгов. Не пойду — пусть бы Петр меня в рай пригласил, Душу в лавке компании я заложил. Я родился туманной и мрачной порой, На плечо взял лопату — и прямо в забой. По шестнадцать тонн угля — с зари до зари, И десятник ругается: «Черт побери!» Я иду — шаг в стороночку, молодцы. Стал один на пути мне — и отдал концы. Как железо, как сталь, кулаки мои прочны. Если правый не свалит, то левый уж точно.

Перевод В. Рогова

Я пел эту песню и снова спою, Как жил я в продутом ветрами краю, В апреле месяце, в округе Грэй, И там я услышал от всех людей: Припев: Прощай, хорошо здесь было, Прощай, хорошо здесь было, Прощай, хорошо здесь было, Но пылью мой дом засыпают ветра, И в путь собираться пора. Пыльная буря ударила в нас, Засыпала все сверху донизу враз, Не видно ни зги при напасти такой, И все стремглав побежали домой, говоря: (Припев.) Влюбленные жались друг к другу во тьме, Не любовь, а разлука у них на уме! Они целовались, сокрыты в пыли, И речь теперь не о свадьбе вели, а такую: (Припев.) От звона скакал на стене телефон, Наш пастырь послушал, и вымолвил он: «Может, гибель близка, так, друг мой, спеши И пекись о спасении грешной души». (Припев.) Церковь была набита битком, Кромешная тьма царила кругом. Не прочесть псалтырь — пыль застлала взор! Пастырь снял очки и устроил сбор, говоря: (Припев.)