Чтение онлайн

Спустя много лет Кулидж как-то признался жене:

— Ох, и надоела мне эта история с ветчиной в Белом доме! Каждое воскресенье подают тебе огромный окорок. Вы, мадам, отрезаете себе ломоть. Я — ломтик. Потом дворецкий его уносит. А куда, спрашивается, девается остальное? Так я до сих пор и не знаю.

Кстати, о ветчине. Однажды в Белом доме готовились к торжественному приему. Президент пошел на кухню, чтобы самому все проверить.

— Не понимаю, к чему нам шесть окороков? — заметил он повару.

— Но ведь ожидается шестьдесят гостей, господин президент, — ответил повар. — К тому же эти виргинские окорока совсем невелики. Одного окорока на десять человек хватит только-только.

— Все точно сговорились, чтобы я объелся ветчиной, — пробормотал недовольный президент.

Чтобы уж покончить с воспоминаниями о президенте Кулидже, приведем последний пример, рисующий стиль его деятельности.

На очередной пресс-конференции в Белом доме корреспонденты разных газет тщетно пытались вызвать на разговор Кальвина Кулиджа

и забрасывали его вопросами.

— Что вы хотите сказать о законе запрещения торговли спиртными напитками?

— Ничего.

— Что вы хотите сказать о мировом господстве?

— Ничего.

— Что вы думаете о положении фермеров в ваших штатах?

— Ничего.

— Какие предположения вы строите по поводу предстоящих выборов в сенат?

— Никаких.

Пресс-конференция провалилась, и газетчики направились к выходу.

Им вдогонку Кулидж крикнул:

— И не задавайте мне лишних вопросов!

Перевод Ю. Хазанова

Я копаю тоннель за шесть разнесчастных монет Я копаю тоннель за шесть разнесчастных монет; Я копаю могилу себе — У меня уже легких нет. Мама, мама, горит моя голова, Я прошу — остуди! Мама, мама, горит моя голова, Я прошу — остуди! Скоро небо увижу рядом: Поджидает смерть впереди. Ты друзей попроси: мол, не нужно слез, Ты друзей попроси: мол, не нужно слез. Я на небо ушел — Убил меня силикоз… Силикоз.

Перевод А. Буравского

Я проснулся на рассвете — блюз свалился на кровать. Да, я проснулся на рассвете — блюз свалился на кровать Завтрак съесть решил, и что же? — вместо хлеба — блюз опять. Блюз, привет! Как поживаешь? Бродишь все, в трубу трубя? Блюз, привет! Как поживаешь? Бродишь все, в трубу трубя? У меня, брат, все в порядке, ну а как там у тебя? Да, я проснулся — и к подушке потянулся неспроста. Да, я проснулся — и к подушке потянулся неспроста: нет со мной моей любимой, и подушка — глянь! — пуста. Ну, я думаю, мой черный, черный день мой наступил. Да, я думаю, мой черный, черный день мой наступил, словно в шторм поплыл на лодке без руля и без ветрил. Коль и завтра будет плохо, так же плохо, как сейчас, да, коль и завтра будет плохо, так же плохо, как сейчас, — мне ко дну пойти, ей-богу, будет, значит, в самый раз. Кабы стал бутылкой виски блюз мой, — я б напился пьян. Да, кабы стал бутылкой виски блюз мой, — я б напился пьян, лишь бы от себя, ей-богу, убежать ко всем чертям.

Перевод А. Буравского

Решил пойти по свету — да нет ботинок у меня, Решил пойти по свету — да нет ботинок у меня, А будь со мной моя девчонка — бродяжничать не стал бы я! Взамен перины мягкой — я лег бы на земле сырой, Взамен перины мягкой — я лег бы на земле сырой, Накрывшись лунным одеялом, под крышей неба голубой. Коль ты найдешь девчонку — куда б ни шел, с собой бери. Коль ты найдешь девчонку — куда б ни шел, с собой бери, Тебе не будет одиноко на свете, что ни говори!

Перевод А. Буравского

Если дождь пять дней и вздувается река, Если дождь пять дней и вздувается река, — То беда уже, наверно, не валяет дурака! Бросить дом родной приказала мне вода, Бросить дом родной приказала мне вода, — Что ж, сложу свой скарб нехитрый и отправлюсь — в никуда! Миссисипи,

ты унесла отца и мать, Миссисипи, ты унесла отца и мать, — Твое имя, Миссисипи, мне противно повторять! Я бездомным стал — было б лучше умереть, Я бездомным стал — было б лучше умереть, — Нету больше места в мире, где мне сердце отогреть!

Перевод Ю. Хазанова

Все покрыто холодной предутренней мглой, Ну а мы уже тут, под огромной скалой, И хозяин горланит, от жадности хмур: «Эй вы, там! Налегайте сильнее на бур!» Бури, друг, бури От зари до зари! Бури весь день, Затяни ремень! Путь железный строй, Глубже яму рой! А вчера вдруг раздался ужаснейший взрыв, И на милю взлетел ближе к богу наш Стив!.. Но хозяин одно лишь горланит: «Наддай!» Он, видать, уж с пеленок такой негодяй. А сегодня хозяин нам деньги платил, И со Стива он доллар себе ухватил. «Как же так?» — тот спросил и услышал в ответ: «Ты ж на небе болтался вчера, дармоед!» Бури, друг, бури От зари до зари! Бури весь день, Затяни ремень! Путь железный строй, Глубже яму рой!

Перевод Ю. Хазанова

Жаден, как дьявол, наш босс — ни на миг Остановиться не даст нам старик: Рад за полцента всех со свету сжить, Лишь бы побольше в мошну положить! Трудно, братцы, На фабрике ткацкой: Не работа — ад настоящий, Так недолго сыграть и в ящик! Трудно, братцы, На фабрике ткацкой! Гроба не нужно, когда я умру, Шпульку мне суньте в одну из рук: Чтобы убытка наш босс не понес, Буду я ткать по дороге до звезд! Не закрывайте могильной доской, А положите меня в мастерской; Рядом пусть будет мой ткацкий челнок — К самому раю доплыть чтоб я мог! Трудно, братцы, На фабрике ткацкой: Не работа — ад настоящий, Так недолго сыграть и в ящик! Трудно, братцы, На фабрике ткацкой!

Перевод Ю. Хазанова

Каждый день, ровно в пять утра, Встать должна я, жива иль мертва. Ох, тяжко здесь, милый, у нас, Тяжко здесь у нас! Каждый день ровно в шесть гудок Вырывает сердца кусок. Ох, тяжко здесь, милый, у нас, Тяжко здесь у нас! Шкив нагрелся, лопнул ремень — Мастер шляпу надел набекрень, От него ты подмоги не жди, Просто так — не жди! К нашим бедам хозяин глух, От обжорства совсем распух. От него ты подмоги не жди, Просто так — не жди! Каждый день, приходя домой, Я питаюсь лепешкой одной. Ох, тяжко здесь, милый, у нас, Тяжко здесь у нас! Так я скоро сойду с ума: Днем работа, а ночью тьма. Ох, тяжко здесь, милый, у нас, Тяжко здесь у нас!