Народ, да!
Шрифт:
Сказка эта родилась в городе Мемфис, штат Теннесси, в ту пору, когда он был еще небольшим вольным южным городом, гостеприимным и веселым.
Однажды «сливки общества» этого города решили устроить бал-маскарад. Это взбудоражило всех, но особенно молодежь города: каждому захотелось придумать для себя самый необыкновенный костюм.
Избранному обществу принадлежал и один молодой человек, который весьма кичился своей внешностью. Он был высок, красив, благороден. При каждом удобном и неудобном случае он любил выставлять напоказ свою могучую фигуру, и потому решил заказать себе костюм гладиатора, чтобы покрасоваться
Голову он украсил венком из листьев, надел короткую белоснежную тунику, а на ноги сандалии.
Как и все, юный «гладиатор» пригласил на бал одну девушку из местных красавиц. Она себе выбрала совсем иной костюм и оделась русской барышней. На ней были богато расшитые кофта, сарафан и сапожки, а поверх еще — белый тулуп из овчины, тоже весь расшитый.
Итак, эти двое выглядели очень милой парой на балу среди всей городской молодежи. Вечер удался на славу. Было шумно и весело, все танцевали, пили, ели, кокетничали и ухаживали. Для танцев пригласили оркестр скрипачей, одетых в маскарадные костюмы. Все шло прекрасно, пока вдруг кто-то не крикнул:
— Снежная буря!
Мемфис город южный, и такое там случается редко, очень редко. Однако уже свистел ветер, заигрывая с колючими снежинками. Началась настоящая пурга. Дикие порывы ветра разметали снежные вихри. Музыка смолкла, и на смену веселью пришла тревога. У всех на уме теперь было одно: «Как добраться до дому?»
Вы, конечно, понимаете, что в те далекие времена в маленьком городке общественного транспорта не было и в помине. Не говоря уже о телефоне, по которому можно было бы позвонить и попросить родных или близких прислать карету или просто лошадей. Так что все кинулись по домам пешком, кто бегом, кто потише, как кто мог.
Вскоре танцевальный зал опустел, там остались только гладиатор и русская красавица. Ничего удивительного, что молодому человеку в одной тунике было как-то боязно выйти на улицу, где дул ледяной ветер и падал хлопьями снег. Его дама терпеливо ждала, однако была раздосадована. И немного погодя сказала:
— Мне пора домой, Чарльз! Не могу же я остаться здесь на всю ночь.
— Но, может быть, пурга стихнет? — робко заметил он.
— Нет, скорей разыграется и надолго! Но если вы не хотите меня проводить, я одна дойду до дому.
Разве настоящий джентльмен допустит такое?
— Что ж, пойдемте! — сказал он.
И вот эта парочка — он почти совсем без одежды и в сандалиях на босу ногу, она в овечьем тулупе и теплых сапожках — храбро вышла навстречу снежной вьюге. Девушка цепко держалась за его руку, потому что сильные порывы ветра толкали и швыряли их.
Опустив голову, стиснув зубы, уже совсем закоченевший, Чарльз из последних сил пробивался вперед и, наконец, привел повисшую у него на руке красавицу к ее дому. Но то ли она рассердилась на Чарльза, то ли была недовольна вечером, или просто очень озябла и поэтому плохо соображала, так или иначе милая красотка не пригласила своего спутника в дом.
— Уже поздно, Чарльз, — сказала она. — Мне неловко будить па или ма, чтобы пригласить вас зайти.
Чарльз сразу понял, что выяснять отношения тут на снегу бесполезно, и, пожелав ей спокойной ночи, поплелся к себе домой. Снег уже валил не так густо, однако злой ветер не утихал, а кусался похуже дикой кошки. Промокшая туника больно хлестала, ноги в тонких сандалиях совсем заледенели. Шатаясь, спотыкаясь, падая и поднимаясь, Чарльз медленно брел к дому.
В каждом городе по ночам полагалось дежурить полисмену, который обходил
Увидев полуголое привидение, разрывающее пелену снежного занавеса, он так и застыл на месте с разинутым ртом и вытаращив глаза.
— Побиться могу об заклад, не иначе, как призрак молодчины Чарльза встал из могилы! Только когда же он успел помереть? — пробормотал он.
Папаша Меншен и шериф Кислая Рожа
Пересказ Н. Шерешевской
Во Флориде почти каждый охотник, лесоруб или рыбак, живущие на болоте, в лесу или на берегу озера, могут рассказать вам о папаше Меншен, если удастся вызвать их на откровенную беседу. Вы будете держаться за живот от смеха, потому что истории про папашу Меншена все такие.
Он был чудо что за человек. Силен, как знаменитый молотобоец Джон Генри. Мог работать десятифунтовым молотом почище машины. Был умнее всех на три тысячи миль вокруг. Во всяком случае, так утверждают флоридцы из графства Поулк.
Однако уже не впервой у папаши Меншена случались неприятности с флоридскими шерифами. На этот раз дело было, кажется, по поводу того, что он продавал горькое змеиное мясо на отбивные, или рубил лес, где не положено, или еще что-то в этом духе. Словом, все шерифы штата Флорида ловили папашу Меншена, и после долгой охоты трое из них наконец сцапали его.
Одного из них звали Лунный Свет Кулиган, другого Крокодил Макнатт, а третьего просто Кислая Рожа. У третьего и впрямь была самая кислая и вытянутая физиономия во всей Флориде. Но даже эта кличка не могла передать всю угрюмость и мрачность его характера. Он никогда не смеялся, даже не улыбнулся ни разу, как родился. И все ночи напролет мечтал лишь об одном: как засадить кого-нибудь в сырую темницу.
Остальные двое были люди обыкновенные, они старались из патриотического долга, ну и чтобы заработать.
Кислая Рожа имел зуб на папашу Меншена и побожился, что если засадит его за решетку, то уж не выпустит до конца света. Когда эти трое поймали незадачливого преступника, Кислая Рожа так ему все прямо и выложил, чтоб уж сомнений у того никаких не осталось.
Идя по дороге с тремя шерифами, папаша Меншен глубоко задумался, понимая, что на этот раз, как ни крути, он попался. Он чесал в затылке, пока голова не заболела от всяких мыслей. Потом обратился к шерифу.
— Господин начальник Кислая Рожа! — сказал он. — Вообще-то я не пойму, почему вы так сердиты на меня. Конечно, можете сажать меня в тюрьму и держать там до скончания века. Мне-то что! Поступайте, как знаете. Но я должен вам кое-что сказать. Вы потому всем недовольны, что у вас самое недовольное лицо, какое я только видел. Такое лицо, на каком словно написано: «Я сроду не знал ни одной счастливой минуты». Вот это-то и портит вам характер, шериф. А если б вам хоть разочек рассмеяться от души, все ваше недовольство вмиг бы испарилось, ручаюсь вам. Это как пить дать. Давайте договоримся! Если я рассмешу вас, ну хоть вызову на вашем лице улыбку, на этот раз вы отпустите меня, а я пообещаю никогда впредь не совершать никаких незаконных проступков. Если же мне не удастся, держите меня под замком в клетке хоть сто лет. Пусть я проведу остаток дней моих в сырой темнице, коли хоть разок не рассмешу вас.