Наркомэр
Шрифт:
— Ваше Величество, вы разлюбили меня?
Вопрос застал его врасплох. Разлюбил? Как она могла подумать. Ему бы ее проблемы. Сидит, как эта самая, сорока на городьбе, и хвостом машет. И ни за что не отвечает. Если бы у нее были его заботы, тут не то что на сексуальные подвиги потянуло бы — фамилию свою забыла бы.
— Разлюбили? — она повторила вопрос.
— Как тебе в голову приходит только?
— Смотрите, Ваше Величество. — Она, кажется, надумала ему грозить. Значит, действительно допек бабу невниманием.
— Что с тобой, Светик? Неужели ты действительно подумала? Тогда прости… Завертелся.
— Хочу на рыбалку…
— Поедем.
Она хотела. Охотничий домик ей всегда нравился. В нем так легко расслабляться после рабочего дня. Кругом дебри. Дороги почти никакой, так что никакая жена туда не придет. Там она чувствует себя в полной безопасности. И Его Величество будет вновь в ее полном распоряжении. Только бы не передумал под конец дня.
Он не передумал. К четырем часам вызвал машину и отправил на ней пассию за пределы «объекта». А когда машина возвратилась, сел сам и уехал «в район». Вместо этого он подобрал секретаршу на углу и поехал в охотничий домик. Нервы у него расшатались, надо было их приводить в норму. Секретарша специалист была в этом деле. Бывшая медсестра умела вправлять «вывихи мозга». Сидя на заднем сиденье, он нетерпеливо лез ей под подол, однако Светик грозила ему пальчиком.
Вот он и дом. Борису не терпится. Но он должен опять подождать: хозяйство прежде всего.
«Скорей бы уж забраться в постель и бабахнуть эту скотину, — думает он, раздувая мангал. — Дались ей шашлыки. Как будто моего шашлыка мало… Купили копченых цыплят. Осетра захватили. Фруктов всяких. Нет! Ей подавай еще шашлыки. Наверняка сказывается влияние Кавказа. Надо проверить… Может, с черными в свое время трахалась или даже неграми…»
— Милый, ты скоро? — воркует из домика Светлана Аркадьевна. — Я уже почти не могу… Может, мы сначала выпьем коньячку «на брудершафт»?
«Как она отстает от жизни! «На брудершафт» нынче не модно…»
— Бегу, любовь, моя… — и несется во все лопатки в домик.
Светлана Аркадьевна стоит посреди комнаты в халатике и загадочно улыбается. Рябоконь в растерянности останавливается.
— Я вся твоя, Ваше Величество, — и распахивает халатик: под ним у нее виднеется одна лишь кожа да еще бугорчатое возвышение, покрытое черным ворсом. Вот шельма… Умеет действительно вправлять мозги. С такими только и выходить из ситуации. Он правильно сделал, что бросил начисто все дела и уехал из города. Он бросил машину «Чероки» и не стал дожидаться, пока разберутся с покойниками, обнаруженными на трассе. Может, это его люди. Но он не стал всего этого дожидаться. Он ушел, чтобы собраться с мыслями и потом вернуться. Где-то бродит по-прежнему враг, способный нанести сокрушительный удар. Мент недобитый. Против него Боря выставит собственную армию. А с Шурой Хромовым он примирится. Да и не ругались они как будто…
Глава 9
Понятно, что нельзя постоянно прятаться. Это будет похоже на побег от самого себя. Опасно сидеть сложа руки. Он просто обязан постоянно напоминать о себе. Тем самым он отобьет у другой стороны охоту лезть напролом. Та сторона будет знать, что он бродит где-то под носом и в любой момент может ударить. Они позабудут, что существует на свете такая деревня — Половинка из десяти домов. И тогда мать, а вместе с ней и дядя будут в безопасности. Это при условии, что Миша Гусаров из Матросовки не раскроет рта.
Полковник находился у Любы Елизаровой. Он прочитал несколько газет за прошлую неделю и ничего из них не узнал, кроме того, что в деревне Дубровка
Газета «Предместье» напоминала жителям города и окрестных сел, что появляться в лесу опасно ввиду чрезмерного размножения энцефалитного клеща, а также ввиду предстоящей обработки леса противоклещевыми препаратами, оказывающими влияние на кожный покров человека. Это могла быть дезинформация. Следовало проверить сообщение, и он набрал номер областной противоэпидемической станции. Там подняли трубку и на вопрос об эпидемии ничего конкретного не ответили. Оказывается, они вовсе не давали информацию в СМИ об эпидемии данного рода.
— Просто дурь какая-то, — говорила возмущенная женщина. — Нам беспрестанно звонят и требуют разъяснений. А мы ничего не можем сказать. По-видимому, это чья-то неудачная шутка.
— Но чтобы так пошутить, нужно иметь доступ к газетной полосе?
— Да что вы говорите! При деньгах-то? За деньги у нас нынче все можно…
Между прочим, дама была абсолютно права.
Михалыч решил позвонить прямо в газету, и там ответили, что информация пришла из мэрии. Просил заместитель мэра. Якобы он был сильно обеспокоен здоровьем горожан. Он так за них тревожился, что грозил применением санкций. И в редакции откликнулись на крик души. Теперь не успевают отвечать на звонки.
«Мэр и господин Рябоконь, о котором говорил Миша Гусаров, — одно и то же, потому что работают в одной упряжке, — размышлял Кожемякин. — Получается, что сообщение направлено против меня. Не суйся в лес — клещи до смерти заедят. Или, наоборот, беги сломя голову оттуда».
Следовало сделать еще несколько телефонных звонков. Михалыч должен был действовать, а чтобы действовать, он должен был ходить среди людей и не быть узнанным. Однако этого было мало. Он должен быть уверен, что не находится в официальном розыске, поэтому надо звонить и спрашивать. Интересно, кто ведет дело по факту пожара? И как чувствует себя Миша Гусаров?
Оказалось, что Михаил неожиданно завербовался в одну из нефтяных компаний Севера и живет там безвылазно. Отвечал его отец. Однако голос отца был слишком молод. Несмотря на это, ответ вселял оптимизм на светлое будущее: Михаил скрывался от друзей по «бизнесу».
— Это сейчас типа так называется, — говорил Михалыч, — что ваш сынок решил выпасть у нас из обоймы, папаша.
— А при чем здесь я, — отвечал «папаша». — Я за сынка не в ответе. Но если вы хотите, я передам вашу просьбу. Что ему передать? Говорите…
— А ничо не надо… Передавайте ему, что желаем больших трудовых успехов. Пусть звонит, как приедет на отдых с вахты.
И Михалыч отключился. Гусар не отказался бы взять трубку, если бы продолжал числить себя в «бизнесе». Либо он действительно уехал на заработки, либо не высовывает из дома носа и не подходит к телефону. Умненький. Понял, что для него важнее.
Под конец Михалыч решил потревожить людей в погонах и принялся названивать в дежурные части. УВД порекомендовало обратиться в РОВД. В РОВД посоветовали звонить напрямую начальнику следственного отделения. Минут через десять удалось выяснить, что уголовное дело по факту пожара, возбужденное по подследственности, было передано в следственную службу управления и находится у следователя Синицына. Михалыч представился потерпевшим, у которого якобы сгорела чуть не вся городьба, поэтому требовал четких разъяснений. На другом конце провода старались отвечать без задержки.