Чтение онлайн

— Спасибо, синьор Чезаре, — растерянно произнесла Мария ему вслед, а Чеккина уже высунулась из кухни.

— Их принес хозяин, — спросила она, — или я схожу с ума?

— Да, хозяин, — подтвердила Мария, направляясь с цветами на кухню.

— Я, верно, сошла с ума. — Чеккине казалось невероятным, что хозяин вернулся домой с цветами. Мария же была другого мнения. Несколько минут спустя она постучалась в кабинет Чезаре Больдрани с изящным букетом тюльпанов в прелестной голубоватой хрустальной вазе.

— В чем дело? — спросил

он тем особым ворчливым тоном, которым говорил, когда бывал в замешательстве.

— Следую вашим приказаниям, — ответила Мария с обезоруживающей улыбкой.

— Поставь их где хочешь, — бросил он.

— Я очень люблю цветы, — призналась Мария, ставя вазу на письменный стол. — Особенно нарциссы. Они душистые и долго стоят.

— Ну и купи себе нарциссы, — буркнул он, продолжая делать пометки в тетради, переплетенной в сафьян.

— Синьор Чезаре, — осмелилась сказать Мария, используя цветы как предлог. — Я хочу просить у вас разрешения…

— Разрешения на что? — удивился он, оторвав глаза от тетради.

— Мне кажется, дом нуждается в ремонте, — начала Мария с мягкой настойчивостью. — Потолки потемнели, шторы и обои нужно обновить, сантехника тоже старая…

— Старая? — вспыхнул он.

— Не современная, — если хотите.

Чезаре снисходительно воспринял идею обновления своих апартаментов, но ему претила сама мысль о коренной перестройке дома.

— Сначала ты говоришь о частичном обновлении, — ворчливо заметил он, — а потом устроишь мне тут Россию.

По-милански это выражение было синонимом революции.

— Приступив сейчас, — возразила она тоном предусмотрительного администратора, — мы сэкономим время и деньги.

— Может быть, ты и права, — наконец сдался он. — С этим тоже надо считаться. Пригласи специалиста, пусть сделают предварительные расчеты.

— Уже готовы, — сказала Мария, протягивая ему исписанный листок.

Он не знал, сердиться ему или радоваться: положительно, скучать она ему не даст.

— Ладно, — с улыбкой махнул он рукой. — Делай как знаешь.

В эту ночь мысли о Марии не оставляли Чезаре. Но образ ее все время менялся: то он обретал черты его матери, то Матильды, то Элизабет Лемонье. Но во всех случаях это было прекрасное лицо Марии.

С тех пор как он вернулся в 1919 году с фронта, прошло почти двадцать лет. Начав свое дело с помощью инженера Феррари и при поддержке старого маркиза Казати, который предоставил в его распоряжение первоначальный капитал, он уже через несколько лет настолько окреп, что мог снисходительно взирать на этих старого закала дельцов и всех своих вчерашних конкурентов.

Старый маркиз Казати давно уже покоился на кладбище Караваджо в своем фамильном склепе в нескольких шагах от матери Чезаре, но он застал становление форпостов империи Больдрани. А инженер Феррари, этот неисправимый игрок, нашел свою смерть на извилистой горной дороге. Возвращаясь в очередной раз из Баден-Бадена, он, верно, задумался

за рулем о Достоевском, великом завсегдатае этого игорного дома.

Чезаре тогда уже не нуждался в них. Его собственное состояние настолько выросло, что он смотрел гораздо дальше как в экономике, так и в политике. Основы империи Больдрани были столь прочны, что он мог рассчитывать на инвестиции из тех четырехсот миллионов долларов (десять пошли ФИАТу, двадцать — Эдисону), которые Соединенные Штаты предоставили в виде кредитов итальянской промышленности в лице самых видных и перспективных ее представителей.

Умело пользуясь Доменико Скалья, своей длинной и надежной рукой, он совершил в те годы крутой взлет в строительном бизнесе и банковском деле. Не связывая себя ни с одной партией, ни тем более с правящим режимом, он все чаще заставлял считаться с собой. Не зная ни слова ни по-английски, ни по-французски, ни по-немецки, он ворочал, однако же, колоссальными делами во всех этих странах, имея связи с самыми влиятельными представителями коммерции и финансов во всем мире.

Но какой смысл имело все это в ту ночь, когда образ Марии заслонил собой все и вся. Он, всемогущий Больдрани, был уже пленником ее красоты, скромной и вызывающей, непорочной и чувственной одновременно.

В последующие дни его дом был взят приступом и оккупирован бандой наглых захватчиков, врывавшихся в своих грязных сапожищах в коридоры, завладевавших комнатами и гостиными и даже проникшими в его собственный кабинет. Это было маленькое войско каменщиков, штукатуров, маляров, обойщиков, столяров и плотников, плиточников, сантехников, электриков, которыми Мария командовала с энергией и непринужденностью опытного полководца.

— Это не дом, а просто бедлам! — вскричал Чезаре в бешенстве уже на второй день после этого адского беспорядка. В знак протеста он отказался от завтрака и вышел, яростно хлопнув дверью.

— Ах, синьора Мария, — затрепетал Амброджино, напуганный гневом хозяина. — Что же будет? Что нам теперь делать? — И он молитвенно сложил руки, словно отдавая себя на волю небес.

— И вы не боитесь, синьора Мария? — опасливо высунулась из кухни Чеккина.

— Он будет доволен, когда я приведу этот дом в порядок, — заверила их Мария, занимая свое место на командном пункте, готовая повелевать и решать.

Чезаре позвонил из конторы около одиннадцати.

— Сегодня я обедаю в «Савини», — сообщил он мрачно, давая ей понять, на какие жертвы он идет по ее вине.

— Хорошо, синьор Чезаре, — ответила ему Мария, поглощенная своими грандиозными работами.

Несколько дней спустя позвонил Пациенца.

— Можно узнать, что ты там натворила? — озабоченно спросил адвокат.

— Кто, я? — обиделась Мария. Ее постигла участь всех реформаторов: ее критиковали, на нее ополчились все, и у каждого, начиная от самого Чезаре Больдрани и кончая Чеккиной, имелось свое мнение.