Чтение онлайн

— А может, они все-таки будут счастливы, — высказала предположение Мария. — Адвокат Миммо Скалья богат, а когда есть деньги, многое устраивается само собой. — Ей самой эта свадьба, которая так заботила Джузеппину, представлялась сказкой о балерине и принце. И, увы, эта сказка была совсем не похожа на ту, героиней которой она стала сама, — сказку о недоучившейся модистке и легкомысленном циркаче.

— Ты, верно, думаешь о муже? — удивила ее своей проницательностью Джузеппина.

— Да, — призналась грустно она.

— Ты вышла замуж

за бродягу, и он остался бы бродягой даже с деньгами. Ты все равно была бы несчастлива с ним.

— Теперь, — стряхнув с себя грусть и задумчивость, сказала Мария, — об этом уже бесполезно жалеть. Надо думать о будущем.

— Вот это другой разговор. Послушай, Мария, — доверительно сказала ей Джузеппина, приподнявшись немного на кровати. — После венчания Пациенца с женой поедут в свадебное путешествие в Америку. Он воспользуется медовым месяцем, чтобы выполнить там кое-какие поручения моего брата. Когда они вернутся, меня уже может не быть.

— Ну о чем вы думаете? — возмутилась Мария, говоря это с улыбкой, чтобы ободрить ее и отвлечь от тяжелых мыслей. — Вам в последнее время стало получше.

— Не знаю, не знаю. Но если я все-таки окажусь права и мой брат пригласит молодоженов на обед, посмотри, чтобы все было как следует. Ты должна заменить меня. Ты ведь знаешь теперь все о доме, о наших привычках, о привычках синьора Чезаре. — В первый раз она назвала его так.

— Но вам сейчас гораздо лучше, — продолжала настаивать Мария. — А с наступлением лета дела пойдут на поправку. Вы будете сами принимать гостей. Я же только экономка в доме Больдрани.

— Тебе придется заменить меня, — настаивала больная. — У тебя есть все задатки для этого. Ты хорошей породы.

В ту же ночь Джузеппина умерла. Утром Мария нашла ее с закрытыми глазами, лежащей, опершись на подушки, с таким спокойным выражением лица, словно ото сна она незаметно перешла в вечность. Ее похоронили на кладбище Караваджо в семейной усыпальнице, не уступающей своим великолепием семейной капелле графов Казати.

— И ты собираешься просветить меня? — бросил Чезаре, охлаждая пыл своего собеседника.

— Просто нам есть чему поучиться у них, — сказал Пациенца, который вернулся из Америки ярым энтузиастом менеджмента. Он достал из коробки американскую сигарету с резким ароматом и закурил, с удовольствием затянувшись ею.

— Слишком вонючая, — отозвался Чезаре о ней, берясь за свои любимые македонии с золоченым мундштуком. — Эти сигареты годятся только для самих американцев. Как и разговоры о тонкостях менеджмента. — Он сидел, как всегда, за своим красивым письменным столом в кожаном кресле, но на нем был нарядный синий костюм и, что поразительно, с легкомысленным цветочком в петлице.

— Мы не промышленники в американском, английском или немецком смысле этого слова, — продолжил свою мысль Больдрани. — Мы производители. Кто-то выпускает обувь, кто-то ткани, кто-то пушки, кто-то сыры.

Мы производим дома. Покупаем земли, продаем земли. Если я начну сейчас искать лучшие материалы, которых, вполне вероятно, и не найду, если увлекусь прогрессивными технологиями, — я пропал. Если, прежде чем купить землю, я буду ждать анализа моей строительной программы, мне лучше сразу закрывать лавочку. Потому что нет у нас, ни к черту, надежных материалов, потому что по прогрессивным технологиям придется строить себе в убыток.

— Хорошо, — согласился Пациенца, воздев руки вверх, чтобы остановить эту лавину слов. — Хорошо. Я понял.

— Мы живем в государстве, где мошенничать выгоднее, чем работать, — уже спокойнее продолжал Чезаре. — В Италии все основано на посредниках и контролерах, значит, на спекуляции. У нас есть деньги, Пациенца. Наши правители хотят их вытянуть, чтобы продолжать заниматься своей грязной политикой и играть в войну. Мы их даем, но в обмен на определенные льготы.

— На днях я еду в Рим, — сообщил адвокат, возвращаясь к более практическим вопросам.

— Это другой разговор, — оживился Чезаре. — Нам нужно добиться освобождения от налогов участков, предназначенных под сталелитейный завод. Вот на что нам потребуется та «волевая энергия», что проповедует дуче. Наша наука и техника призваны обеспечить страну всем необходимым, а при помощи этой техники должны производить нефть, уголь и сталь. Как бы там ни было, — поблагодарил он его улыбкой, — ты проделал отличную работу в Нью-Йорке. Ты заключил очень нужные сделки. Прежде чем они закроют границы, мы должны отдать необходимые распоряжения нашим агентам в Лондоне, Цюрихе и Париже.

Мужчины поднялись, и Чезаре Больдрани, прощаясь, дружески похлопал его по плечу.

— Когда я должен уехать? — спросил Пациенца.

— Вчера, — ответил Чезаре. — Ты и так уже опоздал.

Адвокат давно привык к репликам своего принципала, чья личность и деловые приемы решительно отличались от того, что он видел в Америке. В знак согласия он кивнул головой.

— Как жена? — рассеянно осведомился Чезаре.

— Отлично, — коротко ответил Пациенца. — А что это за цветочек в петлице?

— Какой цветочек? — удивленно спросил Чезаре, трогая рукой отворот пиджака.

— Именно этот, — подсказал Пациенца.

— Ба, откуда я знаю, — смутился тот. — Смотри лучше, отправляйся как можно скорее.

— Естественно, — ответил с ноткой иронии в голосе адвокат.

— Знаешь что, — остановил вдруг его Больдрани, — приходи-ка на днях ко мне на обед. С женой, конечно. — И они пожали друг другу руки.

Когда адвокат ушел, лицо Чезаре омрачилось, потом прояснилось, потом сделалось задумчивым. Остановившись перед застекленным книжным шкафом, он посмотрел на свое отражение с этим цветком в петлице и неожиданно остался доволен собой. Включив стоявший на инкрустированной тумбочке приемник, он услышал сладкую мелодию трио Лескано: песенку о тюльпанах.