Наместник
Шрифт:
Иллюминаторы в салоне затемнили, а показатели полета на мониторы салона не выводились. Летели мы уже больше часа, когда я задал мучивший меня с момента взлета вопрос:
– Мы сделаем крюк над Европой? Гости ночью двинулись от Парижа на юг.
– Гости? – Макс не сразу понял, о чем речь. – Ах да, это… Не волнуйтесь. Наш маршрут пройдет гораздо севернее. Гораздо.
– Ну, главное, не опоздать в Аргентину. А то господин Валеев расстроится. – Не то чтобы я не доверял Стоцкому, но попутчикам стоит знать, что они везут не идиота, вслепую подписавшегося на самоубийство.
– Аргентина?
Ирина сняла очки, и я понял, что заставляет
– Классные линзы.
Вообще-то я хотел сделать комплимент, но традиционно получилось не очень. Вот что значит длительное отсутствие практики. Интересно, как там поживает генеральская Олеся? Надеюсь, она блондинка. Или брюнетка. Как вернусь, первым делом приглашу ее в лучший ресторан на полученные от Василевского червонцы. Девушка с таким приятным голосом и смехом – то, что нужно после подобной нервотрепки.
Макс издал что-то вроде стона и едва заметно кивнул Амбалу. Я не видел, чтобы кто-то нажимал какие-либо кнопки, но дверь салона бесшумно отъехала в сторону. Господи, это конец. Мы же в сверхзвуковом джете на расстоянии пятнадцати тысяч метров от поверхности. Нас сейчас разорвет на куски. Руки судорожно шарили вокруг, пытаясь найти ремни безопасности, пока я не сообразил, что к местным креслам они не прилагаются. Но ничего не происходило. Никого не вытягивало из салона, самолет не ушел в пике и не развалился на части. Из открытой двери лишь слегка тянуло холодом, и темнело ночное небо. Мы не летели на запад. Самолет держал курс на восток.
Легко оторвавшись от кресла, Амбал схватил сжавшегося напротив него и явно вконец обезумевшего от страха Вербовщика и одним движением вышвырнул беднягу за борт. Дверь так же бесшумно закрылась.
– Мы не летим в Аргентину, – вздохнул Макс. – Боюсь, Александр Евгеньевич, мы летим совсем в другое место. И по другому делу.
– Кто такой Валеев? – раздраженно поинтересовался Василевский, впервые за полет оторвавшись от планшета.
Глава 4
Похоже, меня одного тяготила тишина в кабине. Я не стал отвечать на вопрос «майора», а он – настаивать на ответе. В конце концов, интернет на борту прекрасно работает. Сам найдет. Макс сделал Амбалу еще один коктейль. С вишенкой. Гигант с удовольствием потягивал его через трубочку. Против вишенок он больше не возражал. Может, любит побаловать себя сладеньким после удачной мокрухи. Интересно, за Вербовщика ему заплатят отдельно или в гонорар за миссию входит неограниченное количество трупов? Ирина вернула очки на место и погрузилась в привычную для себя медитацию. Василевский вернулся к своему планшету, а Макс, покончив с коктейлями, уселся напротив меня. Выражение его лица показалось мне сочувственным. А может, он просто дремал –
Мой статус теперь прояснился. Я не переговорщик и не хитрый засланец могучего ФСП. Я жертва тщательно продуманного похищения. Пленник. Но на кой черт я им сдался? Группе наемников международного масштаба, рассекающей на частных джетах, вряд ли интересен выкуп в виде двухкомнатной квартиры и старенького «ягуара». Единственная конфиденциальная информация, которой я владею, – это состояние собственного кредитного счета. Почему меня слил Стоцкий, втюхав идиотскую историю о семействе Валеевых? Неужели у «Василевского и Ко» есть средства на подкуп генерала ФСП? И куда меня везут? На восток… в Китай? Внутри похолодело. Китай… страна тысячи миллиардеров, подсаженных на технологии омоложения. Крупнейший в мире рынок по нелегальной торговле органами. Неужели мои бедные сердце или печень подошли какому-нибудь столетнему старцу с карманами глубокими настолько, чтобы выкрасть российского чиновника?
– Так куда мы летим? – Да уж, стоило представить себе наиболее безрадостную картину окончания своего существования, чтобы решиться начать задавать вопросы.
– Это не слишком существенно. – Макс, разумеется, не спал. – Важно не то, куда. Важно, к кому. И зачем.
– Достаточно важно, чтобы выбросить человека за борт? Зачем вообще нужно было тащить с собой беднягу и придумывать байки о выкупе пленных? Ваши друзья вполне могли вырубить меня шокером и протащить в самолет.
– Могли, – согласился Макс. – Но вы должны были согласиться лететь добровольно. Насилие в вашем случае неприемлемо.
– А в случае с Сергеем – приемлемо? – язвительно уточнил я. – Можно узнать, чем я заслужил такую честь?
– Представьте себе огромную шахматную доску, – чуть заметно улыбнулся собеседник. – Фигуры на ней делают сложные ходы. Но они избегают соприкасаться друг с другом. Тем более применять насилие в отношении других фигур. По крайней мере, так было до недавних пор.
– У нас, наверное, разное представление о том, что такое насилие, – пробормотал я. – По мне, так выкинуть человека из самолета – очень даже насилие.
– Он не был фигурой в этой партии. – Улыбка Макса стала чуть шире. – Просто муха, случайно севшая на доску.
– Вы сами заманили эту муху липовой историей о пленниках. – Спор в общем-то был бессмыслен, но я надеялся, что мой похититель расскажет что-нибудь еще.
– Почему же липовой? – спокойно отозвался тот. – Пленники действительно есть. Вернее, пленник. И мы летим передать выкуп за него. Просто так уж случилось, что золото похитителю не требуется. Ему нужны вы.
– Хочет разобрать меня на органы? – И откуда у меня эта привычка выпаливать в стрессе неуместные шутки?
– Думаете? – Кажется, мысль показалась Максу интересной. – Вряд ли все будет так грубо. Впрочем, последнее время его поведение не слишком предсказуемо. Хотя лично я думаю, что он предложит вам работу.
– И что же такого уникального я могу для него сделать, чтобы это стоило отправки за мной команды профи на частном джете?
Я укрепился во мнении, что мне вешают очередную порцию лапши на уши. Макс просто хочет успокоить пленника и обнадежить его радужными перспективами. Еще недавно это было крупное вознаграждение в золоте, сейчас мне расскажут об умопомрачительных карьерных возможностях. Связать меня было бы проще, но вдруг они боятся попортить товар? Сбежать из сверхзвукового самолета все равно невозможно.