Наместник
Шрифт:
– Чего-чего он хотел? – Собеседнику таки удалось совершенно меня запутать.
– Эх, Саша, – вздохнул Стоцкий. – Хорошо, что ты не пошел по нашей линии, с такой-то сообразительностью. Ты что, правда думаешь, что тебя позвали, чтобы кого-то там уговаривать? Тебя позвали, потому что этот Василевский не хотел пачкаться мокрыми делами. Но он должен выполнить задание. Что он делает? Зовет следователя, по биографии и репутации которого понятно, что тот сразу побежит в ФСП. Контора надавит на Валеева, и убивать никого не придется.
– И откуда же он мог знать, что вы просто не арестуете его за
– Судя по всему, он хорошо представляет себе, как функционирует контора. Нам тоже не нужны пленные русские в Аргентине. Если кто-то хочет решить эту проблему за нас – мы только «за».
– Ну если мне не нужно никого уговаривать, то я свою функцию выполнил, – с облегчением констатировал я. – Василевскому я теперь не нужен. Значит, мне можно не лететь.
– Нельзя. – Генерал нанизал на вилку пару кусков мяса и некоторое время задумчиво их рассматривал. – Теперь ты полетишь, чтобы проследить, что все прошло как положено. Без твоего присутствия они могут все же порешить четверых пленных. Скажут, что это аргентинцы.
– А если я откажусь? – Я понимал, что мне не понравится ответ, но как же не хотелось ввязываться в этот шпионский триллер…
– Тогда я задержу тебя по подозрению в соучастии в утреннем теракте. Ты ведь так удобно упорхнул прямо перед выстрелом… Расскажешь о том, почему это произошло, тройке по террористическим делам. Когда они до тебя доберутся. После годика в «Лефортово».
Глава 3
Звонок был оглушителен. Он заполнял всю квартиру, доставляя невыносимые муки с трудом пробуждающемуся организму. Не ласковая мелодия домофона, не тихий шелест коммуникатора. Кто-то остервенело жал на кнопку у входной двери. Ну кто, скажите на милость, в наше время пользуется дверным звонком?
Я со стоном выполз из-под одеяла. Часы на тумбочке показывали «5:45». Это не может быть посланец Василевского – выезд назначен на семь утра. У меня еще добрый час законного сна. Звонок не унимался. Добредя до прихожей, я активировал панель наблюдения. На экране возник невысокий тщедушный мужчина лет сорока, с тщательно расчесанными черными волосами, одетый в строгий деловой костюм. В отливающих голубым солнцезащитных очках.
Я бы прыснул, но этот персонаж явно был каким-то образом связан с предстоящей мне самоубийственной миссией. Посему я лишь ткнул в кнопку на панели и раздраженно поинтересовался:
– Чего?
– Меня посляль майор Василевский, – бодро отрапортовал пришелец, ничуть не смутившись моего недружелюбного тона. – Время ехать.
– До времени еще больше часа, – недовольно буркнул я. – Если у вас с майором бессонница, то у меня нет.
– Пляны изменились. – Субъект лучезарно улыбнулся. – Надо ехать сейчас. В городе введен антитеррористический режим.
По-русски он говорил правильно, но с каким-то едва уловимым акцентом, напоминающим прибалтийский. В словах гостя имелся некий смысл. Особенно если знать, что Василевский такой же фээспэшник, как я – саудовский принц. Хотя если мой сопровождающий умудрился просочиться мимо бдительного консьержа, значит, у него тоже имелась какая-то убедительная корочка, пусть и липовая.
– Спущусь через двадцать минут. – Я сразу отключил
Наверное, я сжег целое состояние под десятиминутным душем. Ну и черт с ним. Может, это моя последняя водная процедура, если не считать перспективы искупаться в Атлантике. Подхватив загодя приготовленный рюкзак с самым необходимым, я спустился вниз.
– Александр Евгеньевич, я не мог его не пустить… – виновато прошептал Иваныч, карауливший вход в подъезд. – У него документы – о-го-го.
– Все в порядке, – успокоил я старика. – Мы с ним коллеги.
Автомат с едой в холле был куда лучше собрата в полицейском участке. И дороже. Но меня опять лишили возможности позавтракать горячим, и желудок недовольно урчал, требуя подношений. «Сникетов» не было, пришлось обойтись менее любимыми «Баунти Твикс». Подумав, я заказал пять штук. Василевский намекнул при расставании, что мое содействие операции будет щедро вознаграждено, причем золотом. Если так, в экономии нет нужды. Если нет – в ближайшем будущем баланс кредитки станет наименьшей из моих проблем.
– …перемещается от Парижа в неизвестном направлении. Впервые за два месяца жители французской столицы увидят солнце… – Консьерж случайно врубил звук, и теперь видеоряд на огромной панели в холле сопровождался пояснениями комментаторов утренних новостей.
– Я сейчас, сейчас, – засуетился Иваныч, пытаясь найти нужную кнопку на пульте.
Управляющий запрещал использовать панель для просмотра телевидения, но старик был подслеповат и любил побаловать себя большой картинкой, когда жильцы спали. В подъезде редко кто выползал на работу раньше восьми утра. Да и вообще мало кто утруждал себя этой самой работой.
– Оставь и не переживай. – Поняв, о чем говорят в выпуске, я замешкался в дверях. Это могло повлиять на мою сегодняшнюю поездку.
– Улетели от французов. – Увидев мою заинтересованность, Иваныч поспешил поделиться новостями, просмотренными за ночь. – Куда-то на юг двинули, через Средиземное море. Эксперты говорят, что на Каир. А я вот думаю, что на Тегеран.
Я знал, что старик и сам эксперт почище многих. Да и не было их, настоящих экспертов. Не в этом вопросе. Загнивающей цивилизации образца две тысячи пятьдесят четвертого года только пришельцев не хватало. Впрочем, какое-то время после того как гигантский диск выплыл из черной тучи над Нью-Йорком, многие тешили себя надеждой на то, что к нам прибыли спасители. Случайно вызвавшие Великую панику, чуть окончательно не доконавшую мировую экономику.
Кто они? Захватчики? Исследователи? Наблюдатели? Два года обсуждений и гипотез от армии материализовавшихся на телевидении «специалистов». Паника утихла, когда корабль, повисев пару недель над обезлюдевшим Нью-Йорком, переместился к Пекину. Китайцы тоже эвакуировали столицу, но и там не произошло ровным счетом ничего интересного. Никаких атомных торпед, лучей смерти, боевых треног и зеленых человечков. Пришельцы ничего не сбрасывали на поверхность. Их корабль не оставлял радиоактивных следов и вообще не излучал ничего опасного. Еще они не отвечали на попытки контакта. Ни на одну.