Нам с тобой ...
Шрифт:
– - Сейчас я открою проход и вы по два-три человека будете туда идти. Ничему не удивляйтесь. И солдаты пусть поддерживают порядок. Сначала люди с вещами, потом телеги, потом машина. У нас мало времени, поэтому нужен порядок и четкое выполнение правил - прошел и в сторону, освобождая путь. Председатель пойдет первым и будет наводить порядок там.
И опять этот странный человек не дав ничего уточнить ушел, направившись к селянам которые тащили плуг. Александру оставалось только идти ставить боевую задачу отделению. Бойцы выслушали, тоже ничего не поняли.
– - Так это, товарищ комиссар, тут что люк под землю? Бункер
– - Не знаю Гена, не знаю.
– задумчиво проговорил Ермолаев.
– - Эмм. Так я это. Семен! Красноармеец Коваленко!
– - Да какая разница.
– все так же негромко и задумчиво.
– - Виноват! Товарищ старший лейтенант! Исправлюсь!
Урезонить хохмача Александр не успел, в центре амбара полыхнуло белым пламенем, запахло как после грозы и отворилось окно . Окно ведущее на полянку у леса, расцвеченного теплыми цветами августовского рассвета. Мирными цветами. Стало очень тихо. Кажется даже поросята в мешке у дородной тетки перестали визжать, все в изумлении таращились в такое чудо. Вперед вышел Борисыч. Постоял, размашисто перекрестился и шагнул вперед. Общий выдох пронесся в едином порыве, но никто не шелохнулся. Борисыч отчетливо видимый на той стороне помахал рукой. Из толпы селян, протиснувшись между ног, копыт и колес выскочила маленькая собачонка, тявкнула и без сомнений сиганула к председателю. Закружилась по полянке уткнув в землю остренькую мордочку, вбирая чутким носом запахи нового места.
– - Ну а че мы, глупее Жульки?
– вышедшая из толпы тетка поудобнее ухватила за руку мальчонку, закинула мешок с поросятами на спину и направилась к проходу.
***
Доктор продолжал рассказывать, а я сидел и тихо обалдевал. Прошедшие сюда в 1941 году люди так и не дождались проводника Егора, то ли сгинувшего в страшные дни Великой Отечественной, то ли по иным причинам не вернувшимся за беженцами.
– - Поначалу мы осмотревшись отошли сюда к речке, - взял на себя рассказ Борисыч, - шалаши смастерили. Сашка, - он кивнул на участкового.
– тот солдатиков своих у камня в захоронке посадил, если немец пройдет, то чтоб знать дали. И почитай, почти до конца сентября ждали. Худо-бедно осмотрелись вокруг. Наша это земля, только леса буреломные, да луга. Ни деревень, ни полей, нету ничего. Как и небыло никогда. Отстояли мы табором почти до первых морозов и только тогда зашевелились. Зима впереди, а запасов почитай и нет.
В общем и деды, и прадеды по большому счету от нас, потомков ничем не отличались. Как говорится пока гром не жахнет, мужик не перекреститься. Ближе к холодам, осознав что в ближайшее время обратного пути не предвидится, селяне в спешном порядке соорудили две большие землянки, накрыв наспех сделанными крышами из бревен и лапника. Расположив их входами напротив друг-друга, сделав внутри небольшие закутки для скота, грубые нары в два яруса и выложив подобие очагов. Пол устелил все тот-же сосновый лапник. Озаботились сбором и сушкой грибов, заготовкой дров. Лес, дремучий и богатый на дары густой стеной окружал поселение. Собирали все, что могло помочь перезимовать. Рябину, бруснику, клюкву, даже жёлуди из небольшой дубравки. Провизию захваченную из домов за месяц
– Ты не представляешь, - председатель казалось снова переживал те тяжелые моменты -- сидим, обсуждаем что еще можно запасти на зиму, и тут кто-то ляпнет "а что мы по весне сажать будем". У меня, веришь, пот холодный по спине. Думаю- дед покойничек в гробу перевернулся и строго так пальцем мне, мол вот он крестьянин потомственный, дурак мол, одним завтрашним животом думаешь. Кинулись, собрали все что можно. Картохи пару пудов всего,гречи и пшеницы чуток, морковка, луковички, да чеснока малость. Вот те крест -- все богатства те я одной рукой бы поднял. Сам сорную яму по щепотке помогал перебирать.
Приспичило колхозникам, помойку появившуюся за время после перехода перерыли, отсортировали. Дополнением к семенному запасу стали яблочные огрызки, шелушеные стручки гороха с несколькими пропущенными горошинами, семена тыквы и недоеденные подсолнухи. От безнадежности выбрали и крупные кортофельные очистки. В скарбе селянок нашли семена капусты, помидоров, огурцов, укроп, лук. Все богатство передали под надзор одной из бывших медсестер, с наказом следить за состоянием и тщательно оберегать. Чем она и занималась до ранней весны.
Уходившие в августе люди встали перед проблемой теплых вещей и с наступлением первых заморозков в заготовительных рейдах колхозники выглядели похлеще француза 1812 года. Пара ватников, пяток шинелей, один заношенный тулуп, вот и вся зимняя одежда на без малого сотню человек. С обувью дела обстояли еще хуже. По сухой погоде спасали лапти и две пары портянок, в дожди и слякоть солдатские сапоги. С первыми снегопадами за пределы поселения уходить было разрешено только чтоб проверять силки и на речку за рыбой и водой.
Рыбу впрок решено было не заготавливать, благо сплетенные жаки исправно поставляли на оскудевший стол разнообразную речную рыбу. Красноперка, линь, подлещики, карасики набивались в плетеные корзинки и хоть пустой рыбный навар к концу зимы порядком всем осточертел, река прокормила оторванных от привычного мира людей. С началом подготовки к зиме Ермолаев собрал все оружие. Для охоты на лесного зверя теперь использовались силки, петли, капканы. Эксперименты с ловчими ямами себя практически не оправдали. За ту первую, самую тяжелую зиму патроны на охоту выделяли всего два раза для добычи лосей. Первого удалось добыть легко, а за вторым подранком охотники бродили почти весь световой день и уже по темноте, с факелами, на волокушах, насквозь промерзшие, дотащили тушу к землянкам. Весь охотничий отряд следующим же днем свалился с сильной простудой.
Раненые бойцы наудивление быстро поправились, востановили силы, уже через месяц после попаданства на равных участвуя в сооружении временного жилья. Прилив сил и бодрости, улучшение самочувствия ощутили и все остальные. Стали проходить привычные хвори. Порезы, царапины заживали с такой скоростью, что доктор только удивлялся. За всю его практику даже близких к этому показателей не только он сам не видел, но и не читал о подобном в работах своих коллег.
– - Что же это получается, - неудержался я.
– вы тут бессмертные все что-ли?