Чтение онлайн

— Ступай, ступай, батюшка, посмотри! — проговорила она, выходя и громко вздыхая. — Все под Богом ходим, придет и наш час. Да свечу возьми, — неравно испужаешься после покойницы-то.

Ванька вошел в комнату, где еще так недавно горячо поучала Лиза. Все было прибрано, только запах ладана говорил о недавней кончине. Посмотрел Ванька кругом, и тоска сжала сердце. Он прошел дальше в ее комнату, где она так ласкала его. Всякая вещь вызывала у

него слезы. Сколько радости он узнал здесь, сидя на маленькой скамеечке, но все прошло. Он подошел к окну, где лежал измятый листочек почтовой бумаги.

«В ее ручках было», — проговорил Ванька и взял листок. Слезы сжимали его горло. Это было письмо, полученное Лизой за день до смерти от няни.

«Родимая моя барышня, солнышко мое! — писала она. — Что-то давно, моя радость, не получала от вас весточки. Здорова ли, счастлива ли? Благодарю Творца и Создателя, что сподобит еще увидеть мою радость неоцененную, Лизаньку. Родные с делами поуправились и отпускают меня старуху в вашей милости. А даст Господь, и совсем с вами останусь. Больно хочется умереть на ваших драгоценных ручках. Уж стара стала и здоровье плохо. Надеюсь через недельку свидеться с моим сокровищем. Все мои просят позволения поцеловать вашу ручку, а я уж попросту целую прямо в алые губки.

По гроб жизни ваша Наталья Чернышева».

Письмо было написано с ошибками, крупным старушечьим почерком. Ванька долго разбирал его, потом бережно сложил и опять положил на окно. Что-то призадумался он. «Да ведь и она скоро туда же», — пронеслось в голове. Он подошел к кровати. Здесь сердце не вытерпело, и Ванька горько заплакал. Он бросился на подушку, осыпая ее горячими поцелуями. Сердце стонало в нем.

— Ну, теперь туда. Эй, Волчок! — закричал он вдруг, вскакивая, и почти опрометью бросился бежать. Волчок гнался за ним. Вот поле ржи расступилось перед ними и поглотило, точно в крепких объятиях. Увидал их лес и приветливо замахал головой. Где-то птичка испуганная встрепенулась и высоко поднялась, словно звала Ваньку с собой. И светлые лучи льются на него, и небо ласково глядит. А вот и она, матушка, расстилается перед ним, тихая, глубокая, точно тайну какую разгадывает. Тишина, благодать везде. Где-то на том берегу костер горит, — должно быть табун пасется, — и длинными языками взбегает к верху пламя, отражаясь в воде. Оглянулся Ванька вокруг. Все старые знакомые, всякое дерево, всякий куст: вон можжевельник растет;

как пугался, бывало, ночью Ванька, смотря на него, — все казалось, что человек стоит. Все то милое, знакомое, родное… «Господи, сколько радости бывало здесь!.. А теперь не будет», — вздохнул он. А вон овраг: здесь он ягоды собирал; сколько бывало находил птичьих гнезд и не разорял их, зная, как тяжело живется обиженным. И все-то его здесь любило, — здесь не было врагов. Казалось, его жизнь сливалась со всем этим привольем, и тогда вдруг забывалась тяжелая, суровая доля. «Эй, Волчок! — кричит снова Ванька, а Волчок уже давно здесь и смотрит на своего друга. — Старина моя! — гладит его Ванька и вдруг начинает его обнимать. — Мы вместе, вместе, — шепчет он, а у самого слезы бегут из глаз. — Нам с тобой здесь нет житья».

Ванька к самой реке подошел и смотрит. Тиха Волга, вся переливается. И кругом тоже глубокая, задумчивая тишина. Словно все призадумалось.

«Господи, благослови!» — шепчет Ванька и, крестясь, идет в воду. Все глубже становится, уже по пояс. Он оглянулся назад: там покой и тишина. Но ведь и Ванька идет туда же; только здесь метели, да бури бывают, а там всегда светло; солнышко не жалеет тепла и все не нарадуются своему счастью. Ступил он еще два шага и опять назад смотрит. Лес прислушивается и светлый, ласковый что-то шепчет. Может и он грустит о Лизе.

— Волчок, сюда, скорей сюда! — кричит Ванька, а у самого голос от страха дрожит. Слезы на лице блестят в светлых лучах. Волчок скакал, визжа, по берегу, но не решался следовать за другом. Он в первый раз ослушался его. Вода Ваньке по горло. Тихие, блестящие струйки ближе подбегают к нему, сверху звезды сияют, небо светится, река зарумянилась алыми полосами, скоро заря; месяц над лесом стоит.

— Волчушенька, скорей ко мне, не оставляй! — рыдавшим голосом кричит Ванька, но Волчок только громче взвывает.

Ванька сделал еще шаг и… его уж не видно. Только мелкие круги побежали, дробясь в лунном сиянии, и по-прежнему невозмутимо тиха река. Звезды начинали гаснуть, легкий ветерок пробежал по лесу и зарябил поверхность воды. Ночь кончалась. Только, бегая в отчаянии по берегу, томительно завывал Волчок, и далеко разносился его вой по широкому волжскому приволью. На востоке загоралась заря. Река и небо светлели золотистым, багровым сияньем.

И. Паприц.