Мысли вслух
Шрифт:
Это он зря. Это напрасно.
— Что от меня требуется? — деловым тоном поинтересовался Мысль будущего народного избранника.
— Мне нужно увидеть того, на кого мы будем работать.
Он прошелся по кабинету. Отхлебнул из бокала.
Он полностью уверен в своих силах. Предложение и вправду выгодное — одна Мысль хорошо, а две лучше. А как меня нажухать он придумает потом.
— Ладно, смотри…
Он впустил меня в светлую голову подопечного.
И тут ворвалась старая карга — Мысль О Самоубийстве.
Немного раньше, чем договаривались.
Дмитрий Сергеевич вернулся домой позже обычного и, не раздеваясь, завалился на диван лицом вниз. Положение хреновое. Главный дал маху, а виновным сделал представителя в регионе. Не видать мне теперь мандата. Да что там — тут бы за решетку не загреметь.
Внезапно голову Дмитрия Сергеевича посетила спасительная Мысль…
Если бы карга была моложе! Мигом побороли бы этого увальня. А так мне пришлось кувыркаться с ним по полу, пока бабуля шептала заговоры и водила в воздухе руками.
…Дмитрий Сергеевич достал из книжного шкафа инкрустированную шкатулку. Открыл. Рукоять револьвера сидела в руке удобно, как в те времена,
Судорога прошла по всему телу. Я разжал захват и перевернулся на спину.
— Что, коньяк не в то горло пошел? — Надо мной нависла фигура Мысли О Месте Депутата Горсовета. — Думал перехитрить меня? Зря — я Мысль неглупая. Яд, он, знаешь ли, оружие умных.
Моя правая нога исчезла. Он поволок меня к прихожей. Мимо проплыло неподвижное лицо старой ведьмы. Мертвой карги.
Он перекинул мое голое тело через перила. Внизу чернела и пенилась вода.
…Взгляд Дмитрия Сергеевича остановился на потертом желтом ключике с надписью «ХТЗ». Он свисал с ручки шкафа на марлевой повязке. Спустя пятнадцать лет он заказал у ювелира точно такой же ключ, какой потерял когда-то. Попросил сделать его не новеньким, блестящим, а чуточку потертым, с плавными закруглениями. И не из стали конечно.
Хорошая память о том глупом случае в автобусе.
Очнулся я на берегу. Мокрый, но живой.
А самое главное — правая нога опять на месте.
Значит, кто-то там, внизу, наконец-то вспомнил обо мне.