Мыши
Шрифт:
— Готов. Щас вискаря в радиатор залью — и поедем.
Корявый согнал со стола кота и налил полстакана.
— За мать-удачу!
Он хотел налить еще, но Комов задержал наклонившуюся бутылку.
— Не переусердствуй, а то развезет. Нам по дороге еще в одно место надо заглянуть.
— Зачем?
— За сообщником.
— Круто стали жить менты! — с неподдельным уважением сказал Корявый. — Совсем закона не боятся.
— Давай, давай! Не упади, когда сообщника увидишь.
Корявый взял маленький чемоданчик, а следователю сунул моток проволоки.
— Неси.
— Замазать
— Если случай тяжелый, будем к щиту подключаться и использовать последние достижения технической мысли… Поработай мальцом. Жалко, в форточку не пролезешь. Ну хоть на шухере стоять можешь?
Через полчаса они подъехали к Лизиному дому. Комов остановился у подъезда и погудел.
— Вор из тебя, начальник, хреновый, — заметил Корявый. — Ты что — не помнишь, как Ленин учил: в конспирации нет мелочей! На дело едешь, чего гудишь на всю улицу?.. Смотри, какая зайка! — сказал он, когда Лиза вышла из подъезда. — Произведение искусства!
Лиза впорхнула в Комовские "Жигули".
— Привет! — сказала она водителю.
И Корявину:
— Лиза.
— Николай, — жеманно отрекомендовался домушник.
И тут его пробило:
— Это что?.. Это она… с нами?
— Разве не хорошо для конспирации? — удивился Комов.
— Вы о чем, мальчики? — спросила Лиза.
— О тебе, о чем же еще!
— А я думал: увижу очередного Гамлета с пистолетом, — сообщил Николай Корявин.
Лиза засмеялась.
— Красиво шутите, Николай!
Комов оскорбился:
— Какой еще пистолет? Плохо ты меня знаешь. Я ведь без оружия хожу.
Тогда Корявый наклонился над рычагом коробки передач и успокоительно шепнул:
— Ничего, зато я захватил.
Подъезд, куда перебрался профессор Цаплин, напоминал вход в аттракцион "Пещера ужасов". Они поднялись на пятый этаж и остановились перед соответствующего вида дверью.
— Эта? — спросил Корявый, не скрывая презрительного удивления.
Комов показал ему: не шуми! — и надавил на кнопку звонка. Слышно было, как внутри разливается электрическая трель. Никто не отозвался, о чем и предупреждал Копалыч: профессор Цаплин был далеко отсюда, в надежных руках.
— Действуй, Коля, — шепнул Комов.
Корявый многозначительно хмыкнул, достал из чемоданчика две металлические палочки. Сначала вставил в щель для ключа одну, потом всунул другую и стал ей ковырять внутри — будто зубы лечил. Через полминуты он нежно повернул отмычки — и дверь, щелкнув, открылась. Лиза вздрогнула и побледнела.
— Тоже мне, задача! — брезгливо сказал Корявый. — Сам бы мог такую заколкой открыть! Отдавай провод.
— Спасибо, Николай, выручил.
— Баулы сам выносить будешь или помочь? — пошутил домушник и подмигнул Лизе, которая из белой сразу стала пунцовой.
— Сам буду, — оборвал Комов распоясавшегося урку. — А ты свободен. На такси дать?
— Обойдусь как-нибудь. Смотри, девушку не обижай. А вы, — велел Корявый Лизе, — если этот барбос плохо будет себя вести —
Чтобы прекратить это безобразие, Комов взял Лизу за руку, втащил в квартиру профессора Цаплина и захлопнул дверь.
Внутри был плохой, застоявшийся воздух.
— Чувствую, давно здесь никого не было. Насчет поликлиники ребята из ФСБ тоже не догадались, — непонятно для Лизы прошептал Комов.
— Почему — тоже?
Вместо того, чтобы ответить на этот законный вопрос, Алексей принялся нащупывать выключатель, и когда в прихожей засияла наглая голая лампа, сказал уже нормальным голосом:
— Вот мы и в логове врага.
— Прямо удивительно, что Николай сумел так легко открыть дверь. Как он это сделал? — сказала Лиза, всё еще завороженная мастерством Корявого.
— Везде свои професссиональные секреты, — пояснил Комов. — В балете, например, танцовщик умеет прыгнуть так, чтобы приземлиться точно с окончанием музыкальной фразы.
С крюков убогой вешалки свисали оливковый плащ и брезентовая куртка; на полу под ними, словно брошенные дети, толпились резиновые сапоги, старческие тапочки в клетку и ботинки, которые вышли из моды так давно, что грозили вскоре снова стать модными.
— Не очень-то похоже на жилище повелителя мира, верно?
— А ты ничего не перепутал? — осторожно спросила Лиза. — Может это вовсе не он? Или квартира не та?
— Сейчас разберемся, — пробормотал Комов.
Внутренние покои убежища профессора Цаплина тоже не поражали роскошью. Даже наоборот. Главное место в единственной комнате занимал заваленный бумагами стол. Ни телевизор, ни кресло — ничто не отвлекало профессора в этом доме от его великой цели. Увидев этот стол и компьютер на нем, Алексей ощутил предвкушение великих открытий. Перед ним был бесценный архив человека, захотевшего перевернуть мир — и уже почти сделавшего это.
На железной коробке системного блока компьютера стоял фотопортрет в скромной рамке. Комов узнал седой ежик, виденный в театре. Лиза тоже узнала.
— Смотри-ка! Это на самом деле он!
Алексей подобрал толстую тетрадь и перелистал несколько страниц, исписанных нервным профессорским почерком.
— А ведь Николай был прав насчет баулов, — сказал он. — Куда всё это будем пихать?
В поисках сумки или, на худой конец, пластикового пакета, они заглянули в шкаф, под диван, в тумбочку для белья и даже в холодильник на кухне, который тут же в ужасе снова захлопнули.
— Ничего, возьмем занавеску из ванной, — сказал Комов. — Не из простыни же узел вязать!
В ванной занавески не оказалось. Собственно говоря, там вообще ничего не было, кроме куска мыла, куцего полотенца, зубной щетки и аккуратно выдавленного до половины тюбика зубной пасты, висящего на полочке вниз головой — признак педантичности и бережливости.
— Тогда придется забрать у профессора штору, — решил Комов.
Он подошел к окну и пощупал мрачное полотно невнятной расцветки, словно опасался, что оно рассыпется у него в пальцах.