Мыши
Шрифт:
— Прошу! — пригласил Смагин.
Комов, прижав сумку к груди, словно ребенка, выбрался наружу.
— Это со мной, — сообщил Игорь Матвеевич мрачному консьержу; тот кивком выдал Комову пропуск и, как показалось Алексею, нажал где-то под своей стойкой невидимую кнопку.
— Круто у вас тут.
— Стараемся не доставлять вашей гильдии лишних хлопот. Всё на сигнализации, видеокамерах и спецоборудовании.
"Не поможет!" — хотел сказать Комов, но только хмыкнул — и получилось чуть ли не восторженно.
В
Когда они вошли в прихожую с аркой и фонтаном, следователь поспешил поскорее стряхнуть сумку в самый неприметный угол.
— Проходите, Алексей Петрович. В эту дверь с желтыми стеклами.
За желтыми стеклами оказалось что-то вроде кабинета. Впрочем, для чистопородного кабинета здесь было слишком много всего: пианино, какие-то надменные вазы и даже горка с хрусталем и стеклом под разное настроение и любые напитки. Комову особенно понравилась молочно-белая ваза, покоящаяся в изощренном чугунном плетении.
— Нравится? — интимно спросил Смагин у него за спиной.
— Да нет. Гляжу: не вылезет ли из-под какой-нибудь цацки тень Института генетики.
Даже кожей можно было ощутить, что Игорь Матвеевич оскорбился. Но, как галантный хозяин, заставил себя промолчать.
— Выпьете что-нибудь? Виски, коньяк… или — пивка? — добавил он с каплей яда, вспомнив о полуплебейском положении гостя.
Ах, с каким сладостным удовольствием выпил бы Комов какого-нибудь вкусного пива из запасов наглого капиталиста. Но теперь пришлось буркнуть:
— Виски.
— Поддерживаю ваш выбор. Присаживайтесь, — пригласил Смагин опуститься в кресло сдобной формы, а на широком и низком деревянном столе стали появляться современные атрибуты гостеприимства: ваза со льдом, два кряжистых стакана с изображением далекого Лондона и бутылка с шагающим человечком.
— За наших лучших пинкертонов!
Под эту то ли насмешку, то ли лесть Комов глотнул плотную жаркую жидкость, цветом издевательски похожую на желанное пиво.
— Теперь я вас слушаю, Алексей.
— Обстановка изменилась, Игорь Матвеевич.
— Улучшилась или ухудшилась?
Комов еще раз приложился к напитку.
— Помните ту штуковину, что вы нашли в машине? Это уже позавчерашний день. Прогресс у этих существ идет очень быстро. У людей между топором и паровозом прошли тысячи лет, а им потребовалась всего лишь пара недель.
— Они построили железную дорогу? — заинтересовался Смагин и тоже хлебнул из стакана.
— Хуже.
— То есть?
— Хуже — значит, хуже, — сказал Комов, раздражаясь от законного, в общем-то, Смагинского любопытства.
— Странный ответ на вполне конкретный вопрос, — сказал, тоже раздражаясь,
— Если бы я знал точно, я бы вам рассказал.
— Так расскажите, что знаете.
— Это только догадки и предположения.
— Получается — вы оторвали меня от всех дел…
— Срочных, — подсказал Комов.
— Срочных. И важных, — подтвердил Смагин. — Исключительно чтобы сообщить о том, что у вас имеются некие неясные подозрения, которые вы не в состоянии открыть?
— Не совсем так. Я хочу сообщить, что должен по крайней мере несколько дней быть неотлучно с вами.
Смагин на некоторое время потерял дар речи; глаза сузились и посмотрели на Комова с насмешливой брезгливостью — как при первом знакомстве.
— Я держал вас за более серьезного человека.
— Я серьезен, — сказал Комов с драматизмом, достойным лучших театров этой страны. — Поверьте, я безумно серьезен!
— Значит, в этой вашей сумке… — начал догадываться Смагин.
— Тапочки, зубная щетка и все прочее, — подсказал Комов, умолчав, однако, о пистолете.
— Потрясающе! — воскликнул Смагин. — Какой основательный подход к делу! А нужно ли это?
— Во-первых, я отвечаю за вашу жизнь, поскольку знаю, что вы в опасности. Если вас ухлопают, буду чувствовать себя виноватым.
— И не спать ночами, — хмыкнул Игорь Матвеевич. — Я легко освобожу вас от этой заботы. У меня есть друзья в лучших охранных структурах. У меня, в конце концов, телохранитель на лестнице…
— Никакие охранные гении не имеют представления, от чего вас надо защищать. А доходчиво растолковать им я не берусь. Может — вы сами?
Смагин добросовестно подумал.
— В принципе я с вами согласен. А во-вторых?
— А во-вторых, — сказал Комов с гораздо меньшим пафосом, — я уверен, что вас… за вами… — он запнулся, но решил всё же играть в открытую, — Короче, у меня есть основания полагать, что охота за вами идет уже на другом уровне. И когда-нибудь вы с охотниками всё равно встретитесь.
— Если не уеду куда-нибудь подальше.
— Вот до тех пор я с вами и побуду. И, когда произойдет встреча, я хотел бы быть рядом.
— Значит, на живца ловите? — ожесточился Смагин.
— На мне расследование, — объяснил Комов. — А я привык каждым расследованием заниматься серьезно.
— Да уж куда серьезней! — усмехнулся Игорь Матвеевич. — Может у вас и манок какой имеется, а?
— Манка нет, — сознался следователь. — Да его и не нужно. С вами во всяком случае.
Смагин хотел еще что-то добавить, но после этих слов ограничился тем, что вылил себе в рот всё, что оставалось в стакане.
В этот момент в кармане у него заиграл Моцарт. Игорь Матвеевич выудил мобильный телефон и загробным голосом сказал: