Чтение онлайн

— Как я уже сказал, у Уотсона проблемы со слухом, — продолжил Холмс, отвлекшись на мгновение, чтобы устроиться поудобнее в кресле с высокой спинкой, в то время как Уилсон тихо направлялся к выходу, — и вследствие этого он часто неправильно понимает мои слова. Например, однажды вечером я читал заметку о бракоразводном процессе и заметил, что самое главное для жены — вытребовать как можно больше алиментов с мужа. «Алименты, дорогой Уотсон, — сказал я, — вот что самое главное». Уотсон, задремавший было в кресле, закивал в знак согласия, а потом в его заметках я вдруг встречаю фразу: «Элементарно,

Уотсон», которую теперь повторяют все, кому не лень. Через некоторое время на основе своих фантазий он создал целый вымышленный мир. Мои рассуждения о простой ренте каким-то образом превратились в повествование об ядовитой змее.

— «Пестрая лента», — вставил я.

— В другой раз я размышлял о том, не перекрасить ли стены в моей комнате в красный цвет.

— «Этюд в багровых тонах».

— Он даже думает, будто у меня есть брат. Однажды я вспоминал о том, как ребенком проводил долгие вечера за тем, что складывал и вырезал из бумаги различных животных, и мне не было скучно, когда я жил в родном доме. Как бы я еще раз мечтал очутиться там, под родным моим кровом! Его расстроенный слух подсказал ему, будто у меня есть родной брат и зовут его Майкрофт. Бедный Уилсон, я как-то высказался по поводу его расстроенного желудка и нерегулярных приступов поноса, а теперь Уотсон уверен, что Уилсон руководит тайной армией моих молодых помощников, которых я называю нерегулярными полицейскими частями с Бейкер-стрит.

— Все это очень интересно, но давайте перейдем к делу. Что вам нужно от меня? — настойчиво повторил я, так как мое терпение подходило к концу.

— До недавних пор истории обо мне были безобидными, и они даже пошли на пользу моей практике, но сейчас я озабочен. Он говорит, что слышит голоса с того света и что во сне он разговаривает с невидимым другом по имени Арти. Если не проявить осторожность, об этом узнают все, и тогда моя репутация…

— Что касается меня… — попытался вставить я. — … или хуже того, если это возможно. Я договорился с его женами, что его завтра увезут в один прекрасный пансион у Рейхенбахского водопада, но, к несчастью, сегодня вечером он собирается посетить сеанс спиритистов в надежде установить контакт с этим Арти наяву. Остается угроза, что он все испортит, поэтому я попросил бы вас поприсутствовать на этом сеансе и проследить, чтобы не случилось ничего нежелательного.

— А почему бы не пойти вам самому? — спросил я. — Разве вы не специалист по маскировке?

— Я не могу пойти на такой риск. Уотсон может разоблачить меня и устроить скандал. Нет, я найму вас на этот вечер. Соглашайтесь, старина, ведь не похоже, что вас осаждают толпы с предложениями и, если не ошибаюсь, в Ньюгейтской тюрьме не так уж много возможностей для частного детектива продемонстрировать свои способности.

Он был прав, и, хотя мне очень не нравилось это предложение, я вынужден был согласиться.

— Хорошо, — ответил я, — но только при соответствующей цене за услуги.

— Мистер Грызун Чэндлер, можете не сомневаться. Я знаю, каковы ваши обычные расценки. Я видел ваше объявление на последней странице «Журнала для детективов-консультантов», на них мы и остановимся.

— Почему вы предполагаете, что ваши

услуги стоят дороже моих? — возмутился я.

— Потому что у меня превосходный агент, — ответил он.

И это была правда.

Я записал адрес помещения, где должен был состояться спиритический сеанс, и ушел.

Найти Уотсона в толпе было совсем нетрудно. Он носил с собой слуховой рожок.

Сеанс должен был состояться в таверне «Шесть колокольчиков» в Уайтчепелской части города, наверное, для того, чтобы непосвященные ничего не заподозрили. Здесь никто не обратил внимания на группу из восьми человек в изысканных вечерних костюмах, заходящих через служебный вход в пивную. Эти щегольски одетые люди сидели на складе и делали вид, что не замечают друг друга.

Я сел на ящик из-под сидра рядом с Уотсоном.

Минут через двадцать появилась дама, похожая на потерянную сестру Бронте, проведшую двадцать лет взаперти где-нибудь на чердаке старого дома. Она была облачена в строгое черное платье, словно распорядитель одновременно на свадьбе и поминках, а ее голос напомнил мне голос воспитательницы из школы мисс Хэвершем для молодых леди и служебных собак.

— Не будут ли ищущие контакта с той стороной любезны сообщить сведения о себе и назвать того, с кем они хотели бы общаться? — объявила она растерявшимся спиритистам.

Один знатный иностранец встал в знак протеста.

— Но ведь нас всех уверили в анонимности, — возразил он. — Мне сказали, что все останется в строгой тайне.

— Так и будет, граф Влад, — ответила женщина. — Только добровольно раскрыв правду о себе, вы можете требовать взаимного сохранения тайны. Кроме того, тот, кто говорит, когда-нибудь станет тем, о ком говорят. Какая может быть еще более твердая гарантия анонимности?

Следует признать, что это была хитрая уловка. Она быстро сняла всеобщее напряжение. Никто из них, казалось, и не заметил, что, хотя они сами и сохранят свои секреты, никто не гарантирует их сохранность от других лиц. Похоже, мадам Морбид (или ее помощник, спрятанный где-нибудь в подвале вдали от глаз присутствующих и находящийся вне подозрений) затевает шантаж с использованием полученных сведений.

Первым выступил все тот же граф.

— Я граф Влад Дракула, недавно прибывший из Трансильвании, и я желаю вступить в контакт с тем, кто носит имя Авраам.

Граф сел, и посетители стали представляться по часовой стрелке.

Благородного вида доктор:

— Меня зовут Генри Джекилл, и я желаю поговорить с моим другом Робертом.

Белокурая девушка:

— Меня зовут Алиса Лидделл, и я хочу вступить в контакт с двумя друзьями с той стороны — одного зовут Льюис, а другого Чарльз.

Светловолосый юноша, похожий на бога Адониса:

— Меня зовут Дориан Грей, и я хочу поговорить с Мельмотом.

Денди с Чаринг-Кросс, который все время посматривал на часы:

— Филеас Фогг, ищу Жюля Верна.

Тут вмешался Уотсон.

— Сэр, вы, должно быть, ошиблись. Если ищут верную супругу, то обращаются в другое место, — пробормотал этот глуховатый эксцентричный человек.

Фогг ответил раздраженно:

— Его зовут Жюль. Он говорит со мной с французским акцентом.