Мы - люди!
Шрифт:
Тамара сделала круг и зависла неподалёку от нашего прибежища. Носорог заинтересовался новым источником шума, бросил птицелёт и направился к дереву. Интересно, он свалит его, если захочет? Я крикнула Тамаре что есть силы:
— Вызывай спасателей!
Но она только завертела головой и приставила ладонь к уху, дескать «не слышу!» Хотя блистер у «Голубя» и был сдвинут. Тогда я достала коммуникатор и тут же поняла, что сглупила: связь-то через вышки! А если бы я доставала до вышки, то и спасателям могла позвонить сама. Догадается Тамара подняться повыше, чтобы вызвать диспетчера? Я показала внучке
В её руке что-то было. Присмотревшись, я опознала болт от самострела. А вот уже и он сам перевесился через борт и нацелился в притормозившего носорога. Момент выстрела я не уловила, но, похоже, Тамара куда-то попала, поскольку зверь завертелся в поисках противника. Болт отскочил, но больно сделал. И ещё три болта полетели в носорога. Один, я заметила, попал ему в рог и тоже отскочил. Вообще, удивляюсь, как можно из пляшущего в воздухе птицелёта куда-нибудь попасть! Вдобавок, и болты у Томы были лёгкие, на леталок рассчитанные. Бронированного носорога им не пробить.
Затем снаряды у самострела кончились, и пришёл черёд рогатки. Конечно, поразить носорога из рогатки всё равно, что танк из пистолета. Но Тамара хотела его только отогнать, он же, после удачного выстрела (Тамара потом утверждала, что попала ему в глаз) завертелся на месте, сотрясая почву и дерево на котором мы с Ольгой угнездились, аки птицы небесные, и бросился наутёк. Или в атаку – как это отличить, я не знаю. Во всяком случае, он снова, кажется случайно, натолкнулся на «Дракона» и удовлетворённо принялся за его уничтожение уже с другого борта.
Но и настырная Тома не оставила своих попыток прогнать зверя. Она зависла прямо над ним, и мне с высоты показалось, что она хочет сесть прямо ему на спину. Я замахала руками и взволнованно закричала нечто запрещающее, но тут Тамара исполнила свой план: из днища птицелёта ударила вниз прямо на морду носорога белая пенная струя горячей отработки. До нас долетел её запах, сходный с застарелым запахом допотопного дачного сортира и ещё брызги. Отработка, как мне потом рассказали, и есть что-то вроде мочи птицелётного организма.
На агрессора это возымело потрясающее действие: он присел на задние ноги, затряс рогатой башкой, обиженно свистнул и припустил прочь, только комки земли полетели из-под ног. И ещё долго было видно с высоты нашего наблюдательного пункта, как носорог убегает почти по прямой. «Наверно, мыться побежал!» — шутила потом Ольга, когда мы, маленько оклемавшись, уже спустились по ужасно колючим веткам на землю.
В опасении испачкать нашу спасительницу, мы не стали с Тамарой обниматься, поблагодарили на дистанции. Две тётки в новых, но изодранных в клочья шортах и майках, провонявшие отработкой, мы представляли с ней разительный контраст. А она, чистенькая и свежая, прямо пай-девочка! Не скажешь, что она только что взяла верх над безмозглым, но опасным зверем.
Взялись за осмотр пострадавшего «Дракона» и обнаружили что, несмотря на ужасные ранения в виде многочисленных дыр в пластиковых бортах и ещё раздавленных блистеров и нескольких корпусных панелей, машина всё-таки ещё может летать. Пришлось только воткнуть какие-то выпавшие разъёмы и починить, наконец, топливопровод.
Испытание прошло успешно: машина захлопала, правда, сначала только одним крылом. И я подумала, что мои механики где-то ошиблись. Но это была просто какая-то «воздушная пробка» в топливопроводе, как сказала Ольга. Вскоре заработало и второе крыло, Ольга удовлетворённо кивнула, остановила взмахи, вылезла из кабины. И мы отправились на поиски вылетевших из кабины сумок.
Взлёт, ветер в лицо! Я-то ещё могу наклониться и немного от него спрятаться, а как там Оля без блистера? Уже набежали тучи, задуло обещанное с утра, когда мы вернулись, наконец, в санаторий. На следующий день к птицелётной площадке все ходили, как на экскурсию. Я опасалась, что за разломанную машину придётся заплатить, но оказалось, что в обязательной страховке прокатчика есть пункт: «Повреждение дикими зверями». Ольга написала объяснительную, нам посочувствовали и на этом всё закончилось. И то – мясо!
Мы сначала хотели даже потребовать компенсацию за неисправный топливопровод, что привело к аварии, а потом не стали, ну её. А Томе, кстати, всё очень понравилось! В конце приключения она даже успела кое-что сфотать. Убегающий носорог, правда, получился не очень хорошо, зато мы с Ольгой в развевающихся живописных лохмотьях и на ветках акации – даже очень!
По размышлении, генерал решил поднять свой «адмиральский вымпел» всё же на «Алебарде». На «Мече-55» и Сколика довольно, теснить уже слетавшийся экипаж было бы неразумно. А на «Алебарде» и места достаточно и со Стрижаковым он в хороших отношениях. Кроме того, Василий Петрович не собирался всё время торчать в рубке и постоянно указывать подполковнику, что и как делать. Теперь его функция – общее руководство эскадрой, хотя бы и из двух кораблей.
Ко всему прочему, в комп «Алебарды», кроме Тора был установлен клон Маруси, интеллекта с его старого «Охотника-12». Исследование показали, что использование такого тандема многократно повышает скорость и надёжность работы. Почти полгода учёные интеллектроники изучали этот феномен и, в конце концов, рекомендовали его для повсеместного использования.
— Смирна! Господин генерал! На судне без происшествий! Экипаж занимается обслуживанием материальной части. Докладывал дежурный, лейтенант Сазонов.
Ждут, знают в лицо, молодцы! Он этого летёху в первый раз видит, а тот узнал!
— Вольно! — отдал команду генерал, хотя в шлюзовом отсеке никого, кроме их двоих не было. И пожал руку румяному от волнения лейтенанту. — Стрижакова ко мне в каюту!
— Есть, господин генерал! — дежурный схватился за коммуникатор.
Миновав шлюзовой отсек, Василий Петрович поплыл вдоль коридора в свою «адмиральскую» каюту. Стрижаков, впрочем, встретился ему уже на половине дороги. Он, было, кинул руку к фуражке, готовясь тоже отдать рапорт, но генерал с улыбкой перебил его: