Музыкант
Шрифт:
Хуши сказал: «Если неправда облегчает мне жизнь, то к черту правду»
«Заднее сиденье самое безопасное в машине, – размышлял Саша, крепко держась за дверную ручку. – При лобовом столкновении первым погибает пассажир справа от водителя. Ремни подушки безопасности, это так, для самоуспокоения. Плохо, что здесь сзади ремней нет. Если машина перевернется, голову об потолок размажет, шея хрустнет. Позвонки в шее очень хрупкие. Это очень больно… еще как больно… Как же нерационально и уязвимо устроено наше тело. И мы на вершине пищевой цепочки – парадокс. –
Водитель повернулся к нему лицом и спросил недовольным тоном:
– Так – нормально?
– Нет, не нормально, – попробовал возмутиться Саша. – Я не знаю, куда вы так гоните? Не боитесь, что права заберут? Я же сказал, что никуда не тороплюсь. А вы, мало того, что летите, как сумасшедший, так еще и на мигающий желтый… Да-да, я видел. И пешеходов не пропустили…
– Светофор моргал, потому что не работает. И никогда он здесь не работал. Вот она – коррупция… А те, пусть где надо ходят. Вы, молодой человек, знак видели? Или «зебру»? Сами, наверное, дорогу, где попало, перебегаете… а мы потом виноваты.
– Я пересекаю проезжую часть в специально отведенных для этого местах, – строгим голосом ответил пассажир.
Машина качнулась, обошла слева микроавтобус и быстренько шмыгнула в свой ряд.
– А вы только что подрезали…
– Кого подрезал?
– Вот эту справа подрезали. Мы только выехали, а вы успели создать три аварийные ситуации.
Водитель закашлялся и спросил:
– Пересесть в другое такси не хочешь?
– Не хочу, – ответил Саня негромко и почувствовал тошноту.
Откуда-то снизу, от самых пяток, накатывала тревога.
Ничего, вообще-то, страшного в том, что его высадят, не было. Но он представил, как загудит все вокруг, как будут мелькать чужие лица, и станет жарко или начнется ливень, и долго придется ждать такси или попутную маршрутку… Но хуже не это. Взгляд! Да, он видел его – унижающий, брезгливый взгляд таксиста.
«Дристун малолетний, слизняк – пешком топай», – читалось в том взгляде.
«Сам ты слизняк», – подумал Саня и, примирительно улыбаясь, чуть подался вперед.
– Вы не обижайтесь, просто месяц назад я попал в страшную аварию, – соврал он. – В вашем мастерстве я не сомневаюсь. Но сейчас столько пьяных за рулем, или просто неопытных водителей. Да даже опытных… Вот лопнет у него колесо, и полетит он нам навстречу… И представить страшно… Человек – существо хрупкое. Мы живем в неестественной среде. В природе мы не могли бы развивать такой скорости – она смертельна. Машина и человек, казалось бы…
– Кстати, о человеках, – оборвал его водитель. – Вон голосует мужичок. Возьмем, если по пути? – он вроде спросил, но в голосе улавливались требовательные ноты.
Саня не хотел никого подбирать, даже подумал, что хорошо бы дать отпор. Ведь загодя заказал такси и имеет полное право… Он еще долго думал и молча возмущался. И даже после того, как машина затормозила, и на переднем сиденье, рядом с водителем, утвердился улыбающийся толстячок, продолжал раздувать щеки.
Над машиной, чуть не касаясь крыши полозьями, пронесся вертолет.
– Видели, что творится! – возбужденно пропищал новый
– Это не террорист, – уверенно произнес водитель, достал из кармана сигарету и нажал кнопку прикуривателя.
«А можно не курить? Я не выношу запах табака!» – внутренне возмутился Саня и, крякнув в кулак, отвернулся к боковому окну.
– Это не террорист, – повторил водитель, затягиваясь сигаретой. И, чуть прищурив глаз и придав себе тем некоторую таинственность, добавил: – Вечером была передача про взрывы. Так тот мужик иностранцев пострелял кучу! И про это никто ничего… У них там свои разборки… Концерны западные, которые таблетки делают, ну аспирины там разные, в аптеках которые… Их работа… Ругаются, чего-то делят опять… Наняли они какого-то киллера. Прилетел он сюда. Вот, теперь ловят его. А он человек очень серьезный. Пока работу не сделает, не успокоится. Брат мой двоюродный знает его.
– Какую работу?
– В смысле? Ну, говорю же. Ему кого-то из этих воротил заказали… Туза какого-то… Так этот буржуй как раз у нас гостил, всполошился. Теперь палят…
– Не-е-ет, – не согласился толстячок, оглянулся на Саню, подмигнул и тоненьким голоском обратился почему-то именно к нему:
– С таким и наши местные бы разобрались. Вчера семь иностранцев… именно иностранцы, вы, верно, заметили, на каких-то минах подорвались. Будто те мины еще немцы в войну в асфальт закатали. А зачем секретность такая? И сегодня нескольких постреляли. Тоже случайно – понятно, да? И все американцы и турки. Дело международное – нашим не доверяют. Это террорист главный их засветился, теперь все гнездо сковырнут.
– Да кто им даст тут хозяйничать?
– Ну, конечно! – не найдя аргумента, продолжал спорить писклявый. – А вы как думаете, молодое поколение? – снова обратился к Сане. – Террориста ловят, или буржуи никак не поделят наши кровные?
Думая о своем, не отрывая взгляда от окна, он ответил:
– Не знаю. Опасно стало жить. Пусть разбираются там у себя где-нибудь… В Сомали… Или в Эфиопии своей. Киллеры, террористы… Я бы на месте правительства давно бы все это запретил. Я, знаете ли, против насилия.
– Мда… – толстячок разочарованно вздохнул и уставился на дорогу.
Все замолчали. Саня взглянул на небо. Высоко, почти у самых облаков, обгоняя друг друга, двигались две черные точки.
«Далеко, а как тарахтят. Аж здесь слышно, – удивился он и зажмурился от яркого солнца. С закрытыми глазами просидел несколько минут и подумал:
«Может, уснуть? Еще целый час ехать. А я всю ночь не спал, волновался».
Он еще долго думал и молча возмущался. И даже после того, как машина затормозила, и на переднем сиденье, рядом с водителем, утвердился улыбающийся толстячок…