Муранча
Шрифт:
— Умеешь, а? — не отставал Бульба.
— Не умею, — отрезал Илья.
— А как же ты тогда на Аэропорте один столько времени продержался? — В голосе Бульбы послышались обида и недоверие.
— Я не один, — вырвалось у Ильи.
— Что? — вытаращил глаза Бульба. — В каком смысле — не один?
Заинтересованно придвинулись остальные слушатели.
— Не важно. — Илья прикусил язык: не нужно им знать об Оленьке и Сергейке.
Однако недоговоренность только заинтриговала сельмашевцев.
— А еще
— Ну… — Илья мрачно улыбнулся. — Такое может быть. Теоретически.
Скольких тварей он уже замочил? Немало. Так почему бы им, в самом деле, его и не побаиваться?
— Ага, — торжествующе улыбнулся Бульба. — А если они тебя боятся, значит, ты можешь их и заговаривать, верно?
Странная логика. Вернее, выдавание желаемого за действительное.
— Неверно, — устало вздохнул Илья. — Брехня все это.
Разочарование окружающих он ощутил почти физически. Тяжелые охи, опущенные головы, потухшие взгляды… Ну да, надежда на могущество Колдуна рассеивалась как дым. Глупые люди! Неужели они не понимают: если бы он умел хотя половину из того, что приписывает ему молва, то не сидел бы сейчас здесь, с ними.
— Может быть, «синие» с муранчой справятся, — прозвучал после недолгой паузы чей-то хриплый голос.
Из полумрака показалось бородатое лицо. Какой-то пожилой сельмашевец подсел поближе.
— Ну, ты скажешь тоже, дядя Миша! — фыркнул Бульба. — Голодранцы жукоеды против муранчи! И что они с ней смогут сделать?
— Сожрать, — нервно хихикнул патлатый парень.
Шутка не встретила понимания. Никто даже не улыбнулся.
Бородатый продолжил, словно не замечая скепсиса собеседников:
— «Синие» разводят себе на пропит насекомых, так?
— Ну, так, — согласился Бульба.
— У них короба со съедобными букашками и червячками стоят повсюду, как у нас — грибные плантации, так?
— Фу, пакость! — поморщился Бульба. — Ну, предположим, стоят, и что с того?
— А то, что муранча — это ведь та же самая букашка, только большая.
— М-м-м… — Бульба задумался. — Ну, наверное.
— А если «синие» знают, как плодить всяких жуков, может, подскажут, чем их можно извести. Ну, там, отрава какая-нибудь или еще что. Они же это жучиное племя изучили, небось, как облупленных.
«Вообще-то дельная мысль, — подумал Илья, — если кому-то в метро и известно, как избавиться от муранчи, то только „синим“».
Однако сельмашевцы его оптимизма не разделяли.
— Ну, да, так уж и изучили! — поморщился Бульба. — А вспомни этих… Летающих пираний, которые «синих» чуть не сожрали. Или гнус, что жукоеды у себя на ветке наплодили.
— Какие пираньи? — вскинулся патлатый. — Какой гнус?
— Не слышал, что ли? — удивленно повернулся к нему Бульба. —
— Ни фига себе! — поежился патлатый. — А гнус — это что такое?
— Это — в другом туннеле. Там вроде боковой выход на поверхность есть. Но «синие» им вообще не пользуются. Он весь мошкарой забит. Мелкая-мелкая такая, тучами вьется, на стенах и потолке сидит. Чем и как живет — непонятно. И почему гнус именно это место облюбовал — тоже никто не знает. Но человеку туда не зайти.
— Тоже сожрут?
— Ну, всего сожрать-то, может, и не сожрут. Это все-таки не летающие пираньи. Но глаза, говорят, гнус выест — и моргнуть не успеешь. А еще забивает уши, нос и глотку, так что не вдохнуть. И в самые потроха лезет, зараза.
— А если это… — Патлатый почесал затылок. — Защитный костюм надеть и противогаз?
— Не помогает, — авторитетно заявил Бульба. — Гнус окуляры залепит и фильтр забьет, так что по-любому ослепнешь и задохнешься на раз-два. И хоть гоняй эту мошкару, хоть дави ее — все равно каюк.
— И что, неужели эту пакость сами же «синие» на свою голову и развели?
— Ну… — Бульба замялся. — Вообще-то, наверняка сказать не могу. Может быть, конечно, насекомые в метро с поверхности пробрались. Но, скорее всего, это все-таки что-то у «синих» на жучиных фермах не сложилось, вот и повыводились какие-то мутанты.
Сельмашевские умолкли. Но тишина длилась недолго.
— А я тут еще одну историю недавно от диаспорских слышал. — Снова осторожно заговорил патлатый парень. — Тоже про синюю ветку.
«Ну, кто бы сомневался», — подумал Илья.
Самые нелепые и невероятные байки о метро были связаны с ней. Вероятно, потому, что эти россказни проверить труднее, чем какую-нибудь страшилку о красной станции. Сам Илья всем этим слухам не особенно верил. О нем, как выяснилось, тоже ходят та-а-акие слухи… И язык мутантов, мол, понимает, и тварей заговаривает…
— Что за история? — Бульба заинтересовался заявлением патлатого.
— Говорят, — сдавленным голосом начал тот, — будто на синей ветке есть места, где темнота человека убить может.
— Как это?
— А вот так. Идешь-идешь по туннелю, а потом свет у тебя вдруг гаснет сам собой. И не важно, с чем идешь — со свечой, с факелом или с фонариком. Один хрен — темнота как колпаком все вокруг накрывает. И густая такая — ну прямо глаз коли!
Сельмашевцы слушали, разинув рты. Видимо, байка была из новых.