Чтение онлайн

Врачи с заключением тоже заморачиваться не стали сразу заявив - инсульт, без вариантов. Упаковали тело в мешок и сообщив Косте адрес, куда везут, удалились. Полиция просидела со своими бумажками подольше и ушла только когда Костя уже вернулся с моей горничной Натальей. Она тоже молодец, взяла все в свои руки с порога тем самым избавив меня от ответственности и дав возможность сосредоточиться на чуть успокоенной уколом Марине.

Честно: я в первые мгновения очень боялся, что она обвинит меня в смерти матери. К счастью этого не произошло. Более того, мне показалось, что она рада такому повороту событий. Собственно у них с матерью никогда

не было теплых, доверительных отношений, чаще ругались, я даже мирил их несколько раз. Так сказать: худой мир лучше доброй ссоры. Так что жили они в состоянии постоянного тихого конфликта. Соответственно, когда на мой прямой вопрос: не винишь ли ты меня, Марина отрицательно покачала головой, я не особо удивился и дальше мы просто сидели обнявшись. Наблюдали за суетой вокруг нас, в унисон отвечали на редкие вопросы, что-то подписывали, а потом руководили сбором вещей.

Деятельная Наташа, доставленная Костей всего за час (и как умудрился в Бирюлево и обратно слетать?
– красавчик!), категорически заявила, что либо Марина живет у нее, либо у меня, но тут она девочку одну не оставит. Не согласиться с ней я не мог, хоть и нужна она мне в квартире как бобру мясорубка. У меня и места-то нет! Студия метров 40, спальня и гардеробная. Ночую я не всегда один - и куда её? На первое время - ладно, тем более Наташа обещала у меня пока пожить, поприсматривать. А дальше? Я и дома-то почти не бываю. Кто за ней днем будет ухаживать? А к Наташке - вообще не вариант. Она у меня конечно добрая и предлагала от чистого сердца, но дура: их и так четверо в двушке. Да еще в Бирюлево. Совсем не вариант. Пришлось ехать ко мне.

Костя, еще раз ему респект огромный, не без помощи согласившегося присматривать за открытой машиной участкового, в два захода перевез все собранные хозяйственной Наташей вещи. В основном так и не вытащенные из сумок продукты. И те, что я привез сегодня и доставленные во вторник курьером тяжести, вроде запаса картошки, круп, стирального порошка и так далее. Наташка подгребла все, чтоб не пропало. Вторым рейсом уехало инвалидное кресло и немногочисленные вещи Марины, в основном книги необходимые ей для учебы. И наконец третьим - мы. Вымотанный до шатания Костя был отправлен спать во втором часу ночи. Но не смотря на сильную усталость успел заверить меня, что я могу не переживать, а он завтра займется похоронами и все будет в лучшем виде. Мне оставалось только поблагодарить и выдать 50 тысяч наличными на расходы.

Потом мы наконец-то перекусили быстренько сварганенным Натальей из полуфабрикатов ужином, выпили не чокаясь и легли спать. Наталья на диване, а Марина со мной, не где больше. Вот теперь лежу, туплю и боюсь пошевелиться, как бы не разбудить заграбаставшую мою левую руку и доверчиво прижимающуюся носом к плечу спящую девушку. Приятно. Она так мило спит, такая юная, чистая, доверчивая. Любование прервал звонок мобильного, я быстро ответил не давая трубке основательно расшуметься.

– Не разбудил?
– Без приветствия прогудел в трубку голос Петровича.

– Нет, - честно ответил я, - как раз встал, собираюсь.

– Не спеши, разберись и к обеду жду.

– Уже донесли?
– Не сдержался я, он хмыкнул, но ответил.

– Не донесли, а сообщили - разные вещи. И твой поступок меня удивил.
– После короткой паузы добавил он.
– Давай, часам к двум жду.
– Петрович сбросил звонок в свойственной ему резкой манере.

Да, Марина - молодец, крепкая девочка.
–

Продолжил я рассуждать отложив телефон в сторону.
– Да, растерялась, но в истерику не впала, сохранила здравомыслие и свойственную ей рассудительность. Вообще истерика - признак незрелости человека, что бы врачи не говорили. Вот и сейчас спит вполне себе мирно.

– Ты обо мне думаешь?
– Прервал мои размышления тихий голос девушки. Она говорила не открывая глаз и по прежнему прижимаясь ко мне. Но не так, словно ища защиты, а словно любовница после бурной ночи - очень интимно, трогательно и нежно. Спал я не раздеваясь, тем не менее её нежная доверчивость в сумме с тихим, заспанным голоском меня смутили. Никогда бы не подумал, что такое возможно.

– Да.
– Не стал скрывать я и погладил её за ухом. Она чуть потянулась, по прежнему не открывая глаз, еще крепче прижалась ко мне и я с неудовольствием констатировал, что мое гендерное отличие предательски зашевелилось.
– Поспи еще.
– Шепнул я, поцеловал её в бровь и попытался встать пряча не во время нахлынувшее возбуждение.

– Полежи со мной.
– Не отпустила она и моя левая рука принудительно оказалась вставлена между её неподвижных, но от этого не менее соблазнительных ножек. Мозг разорвался напополам. Одна половина голосила - ты старик и она тебе в дочки годиться. Вторая оппонировала, что девочка уже взрослая, утешения сама просит, да и вообще её трусики (хорошо еще, что она в них) очень однозначно мокренькие.

– Проснулись?
– Избавила меня от терзаний сунувшаяся в приоткрытую дверь свой любопытный нос Наташка.

– Да, встаем.
– Ответил я настойчиво пытаясь избавить руку от эротического плена. Наташка к сожалению дальше не продвинулась, а наоборот со словами: «Займусь завтраком», - убрала свой нос оставив меня наедине с новорожденной нимфоманкой.

– Оставь её мне.
– Прошептала в ухо распутница с силой удерживая мою руку на прежней позиции.

– Зачем?
– Задал вслух глупый вопрос, а про себя подумал - не все в порядке в Датском королевстве.

– Ты знаешь зачем.
– Ответила она ни грамма не смущаясь и чуть приподнявшись на локте заглянула мне в глаза.

– Э-нет, учись сама справляться.
– Попробовал отшутиться я чем сделал только хуже.

– Зачем?
– Марина состроила удивленную и обиженную мордочку, - У меня есть ты.

– Девочка моя, - пришлось возвращаться мне к прерванному вчера разговору, - я твой друг, верный добрый друг, не больше и не меньше. И с твоей стороны не честно требовать от меня большего. Тем более я тебе в отцы гожусь.

– Но я люблю тебя.
– Прошептала она, зло отпихнула мою руку и заблестела слезками в уголках глаз.

– Ну-ну-ну, тихо, тихо, маленькая.
– Я воспользовался моментом, свалился с кровати и встав перед ней на колени принялся смахивать побежавшие слезки распространяющей запах её вожделения левой рукой.
– Тебе кажется, что ты меня любишь потому, что никого больше не знаешь. Потому, что я был просто добр с тобой и тебе есть за что меня благодарить. Поверь мне, это не любовь.

Может мои слова подействовали, может запах её похоти, или она что-то задумала решив временно сдать позиции, но успокоилась Марина так же быстро, как расплакалась. Успокоилась и уже совсем собралась что-то сказать, как была остановлена снова затрещавшим телефоном за который я схватился с поспешностью утопающего увидевшего спасательный круг.