Чтение онлайн

Светлана с восторгом смотрела в его простое народное лицо. Вроде бы простой воин, по всем повадкам и речи куда проще, но сколько достоинства в движениях, в поступках! Наверняка в его жилах течет благородная кровь. Поговаривают, хотя отказывалась этому верить, что ее отец успешно умножал население в частых поездках, а дед так вовсе не ложился спать без новой женщины. Возможно… Нет, в ее роду все золотоволосые, а этот рыжий… хотя каштановые волосы были у прадеда…

Уже с родственной симпатией сказала:

– Ты все еще простой воин?

Не пора ли стать хотя бы сотником?

– Упаси боги! – вскрикнул Ховрах в страхе. Его крупное лицо покрылось испариной. – Это ж быть на виду! Нет, моя служба… гм… требует уединения.

– Понимаю, – прошептала Светлана. – Но тогда, если все для нас окончится благополучно, ты возьми под свою руку всю охрану детинца!.. А сейчас, как ты… проведешь ночь?

Ховрах представил себе припрятанные кувшины, да еще молодуха из кухни обещала кое-что принести, на его лице расплылась широченная мечтательная улыбка:

– Для меня там есть мясо, рыба и немного красного вина. А что еще для старого воина надо?

Светлана кивнула несколько обескураженно, удалилась. Она достаточно наслушалась отца и воевод, чтобы сразу понять, о каком красном вине речь. И даже сообразила, что мясом пренебрежительно называет забиваемых им как на бойне наглых пришельцев. Но что имел в виду под рыбой?

Все-таки я простой и простодушный, подумал Мрак с досадой. Сам не догадался! Я уже во дворце, не в лесу. Здесь надо быть злым и хитрым, как водится у людей. Иначе их не понять. И научиться быть коварным, чего звери не знают вовсе.

В эту ночь он убил только одного воина-горца, зато оставил в груди нож, украденный у людей Руда. И поспешил вернуться, ибо Светлана теперь спала неспокойно. Во сне вскрикивала, иногда просыпалась, испуганно звала служанку. У него болело сердце оставлять ее ночью, она сама отпускала его неохотно, но смирялась с тем, что у дикого волка могут быть свои привычки.

Чтобы ее не настораживать, Мрак еще в первую ночь дважды выходил на балкон и выл, задрав морду к луне. Первый раз в замке был переполох, решили даже, что пророчит недоброе. Успокоил всех пьяный как чип Ховрах. Мол, куда может быть недобрее? Если что и напророчит, то обязательно к лучшему.

И уже со второго дня Мрака перестали пугаться. Он обычно трусил неторопливо, смотрел под ноги, вид у него бывал сонный и ко всему равнодушный. А те, кто рассматривал его пристально, не подозревали, что Мрак и с закрытыми глазами видит их в цвете запахов ярче, чем они его с широко открытыми глазами.

В ночных странствиях по тайным ходам он дважды слышал далекие крики и ругань из подвалов. В эту ночь направился сразу вниз, долго спускался по наклонному ходу. Выбитый в гранитной скале ход здесь оказался широк, трое пройдут, и голову нагибать не приходилось. В старину строили с размахом.

Дальше ход поворачивал, Мрак услышал аромат горящего соснового дерева, смолы. Запах нарисовал сонного тюремщика, что дремлет под догорающим

факелом. А дальше, судя по смраду, по ту сторону простирался коридор с дверьми, пять или шесть, вонь оттуда катит омерзительная, явно стока нет или забился…

Он прокрался на цыпочках, из-за угла выпрыгнул. Тюремщик спал. Мрак на всякий случай шарахнул его кулаком по голове. Тот всхрапнул и растянулся во всю длину.

Дверей не было, но оказались ямы, накрытые толстыми решетками из дубовых брусьев. Мрак присвистнул, сорвал со стены факел. Из ближайшей ямы крикнули насмешливо:

– Никак смена?

На Мрака смотрели злые лица. Косматые волосы скрывали глаза. Он помедлил, не хотелось выпускать на свободу убийц невинных людей или насильников.

– Эй ты! За что тебя?

Худой мужик со злым лицом огрызнулся:

– Да ни за что!.. У тещи кровь носом пошла, так я ей горло зажал, чтобы кровь остановить.

– Выходи, – разрешил Мрак. – А ты, толстяк?

– Когда я задумал обворовать этот дворец, то целый месяц таскал жареную печенку сторожевому псу. Сам не ел, а ему, паразиту… Прикормил, встречал лучше, чем хозяев. Ночью пролез во дворец. Втихую открыл сундуки с золотишком. Сложил в мешок… Еле на спину вскинул! А когда повернулся уходить, наступил коту на хвост…

– Выходи! А ты почему здесь?

Молодой парень с бледным лицом и жалкими глазами заторопился, начал заикаться, покраснел, смотрел умоляюще. Мрак прервал нетерпеливо:

– Брось волноваться. Расскажи по-человечьи.

Тот перевел дух, сказал жалобно:

– Сам не могу понять! Я сидел и чистил ножом яблоко. Тут проходил один дурак, поскользнулся на корке и упал прямо на нож.

Мрак смотрел с интересом:

– Сколько раз подряд?

Тот потупился, поковырял носком каменный пол:

– Четыре…

– В самом деле дурак, – согласился Мрак. – Из-за такого не то что в тюрьму, в могилу угодишь… Выходи. Эй, а ты за что здесь?

– Убил глухую старушку. Спала в соседней комнате со скрынькой, в которую я хотел заглянуть.

Мрак сказал осуждающе:

– Тебя на кол посадить мало. Зачем же так? Надо было своровать, раз уж так невтерпеж, да уйти потихоньку.

– Я и хотел так сделать! Но на скрыньке было написано: «Открыть только после моей смерти!»

– А-а, – понял Мрак. – Тогда другое дело. Старших слушаться – первое дело. Выходи. Дурень этот Додон!

Он наскоро провел еще отбор, гнусных убийц и насильников оставил, невинных выпустил, указал дорогу, а сам поспешил тайным ходом наверх. К его изумлению, тот вывел его на чердак. Выше была только крыша под звездным небом, но лаз на чердак оказался закрыт на прочный засов и заперт пудовым замком.

Мрак взгромоздил на стол табуретку, взобрался и внимательно ощупал потолок. Человечьи пальцы подтвердили то, что уже услужливо сообщил волчий нос. Лаз есть, но открыть можно только с той стороны. Не пользовались им с полгода, если не больше.