Мрак
Шрифт:
Глава 16
На следующую ночь были убиты уже девять. Когда трупы унесли, а кровь замыли, в палату вбежал воевода Горного Волка. На вытянутой ладони блестел бронзовый осколок.
– Вот! Вытащили из черепа Тира.
Горный Волк схватил, жадно поднес к глазам.
– Ага!.. Хоть что-то. Повезло, что голова Тира как валун. Никому не говорил?
– Нет, конечно. Послать людей?
Горный Волк покачал головой, на губах играла зловещая улыбка:
– Эти дураки спугнут дичь. Осмотрим вдвоем.
Он вскочил на ноги, Светлану замечал не больше, чем яркие рисунки на коврах. Лишь в дверях обернулся, бросил со зловещей усмешкой:
– Тцаревна, тебе лучше остаться здесь… Иначе я буду считать, что ты с ночными убийцами заодно!
Дверь за ними захлопнулась с такой силой, что едва не вылетела из проема. Простучали их быстрые шаги. Светлана потрогала Мрака, почесала за ухом.
– Интересно, как проверить мечи людей Руда?
Мрак высунул язык, блаженно жмурился. Нежные пальчики чесали, трогали, пропускали между пальцами густую плотную шерсть. Слуга принес на подносе фрукты. Светлана послала за мясом. Мрак ел лежа, тихо рычал от удовольствия.
После неспешного обеда Светлана вымыла руки, снова почесала Мрака.
– Пойдем? Думаю, они уже увидели все, что хотели увидеть… Или же убили с Рудом друг друга.
У дверей с той стороны стояли Ховрах и Овод. При виде тцаревны Овод браво подтянулся и даже стукнул древком копья в пол, а Ховрах похрапывал стоя, опершись на копье.
Светлана миновала было, не поведя и бровью, дрючить бесполезно, но затем, повинуясь неясному порыву, внезапно вытащила из перевязи топор Ховраха. Глаза расширились, едва удержалась от вскрика, а пальцы чуть не выронили тяжелый топор.
Лезвие безобразила свежая крупная щербина, словно отломился край!
С выпученными глазами она осторожненько вложила топор обратно. Ховрах мирно похрапывал, навалившись на копье. Рожа перекосилась, из полураскрытого рта выползали мутные слюни.
Светлана попятилась на цыпочках.
– Пусть спит… Не буди! У него была очень занятая ночь.
– Да уж, – пробормотал Овод – уж очень странно ведет себя тцаревна. Ночь у Ховраха была в самом деле занятая. Тискал кухарку, пил с дроворубом, играл в кости с людьми Руда, а потом спер кувшин вина в каморку и заснул с ним в обнимку, опорожнив до половины. – Он такой… Если берется за что-то, то берется.
– Тогда сегодняшней ночью это не кончится, – предположила Светлана. Она не знала, известно ли Оводу о ночных подвигах Ховраха, потому лишь посмотрела многозначительно. – Как ты думаешь?
Овод ответил бараньим взглядом, который можно было истолковать как угодно.
– Да уж… Гм…
– Он скрытный человек, верно? – сделала Светлана последнюю попытку. – Неразговорчив, больше делает, чем говорит…
– Да уж, – промямлил Овод снова, вспомнив еще два припрятанных Ховрахом кувшина, – он все сам, все сам…
– Передай Рогдаю, – велела
С сильно бьющимся сердцем она вернулась в свою спальню. Как, оказывается, мало знает своих людей!
Мрак, чтобы больше не возиться с пьяным Ховрахом, сложил в тайниках оружие убитых людей Горного Волка. И одежду, содрав с самых рослых. Теперь мог скользнуть в любой тайный ход в личине волка, пробежать до нужного места, обратиться в человека, а уже там вооружиться. Одежду и топоры сложил в трех местах. Даже лук подобрал по своей руке, припрятал две тулы стрел.
К вечеру трубы на городской стене возвестили, что прибыли двое воевод из стана Горного Волка. Хмурый вождь чуть повеселел, в глазах заблистали мстительные огоньки. С воеводами, двумя рослыми быкообразными воинами, больше похожими на мясников, явился десяток дружинников, один другого шире, вооруженных до зубов.
Светлана заметила, что Руд пошептался со своим воеводой, а тот вскоре снарядил гонца за пределы города. Медея озабоченно улыбалась, помалкивала, прятала глаза. Ее поляницы спали с оружием в руках, часто менялись на страже. Впрочем, люди Горного Волка тоже не дремали, но за две ночи их убавилось больше чем наполовину. А из поляниц пока что ни одна не погибла.
На третью ночь были убиты всего четверо, но среди них оказались прибывшие воеводы Горного Волка. Внимательные глаза Светланы заметили свежие царапины на шлеме Ховраха. Он был сонным, вялым и едва волочил ноги после ночного дежурства. Сердце Светланы стиснулось от печальной гордости. Есть же все-таки верные люди даже в их прогнившем тцарстве!
– Накормить и дать отдых, – велела она служанкам. – На службу днем не звать, пусть спит.
– Он уже спит, – сказала одна независимо, – как конь!
Но с готовностью упорхнула на кухню, а Светлана приблизилась к Ховраху. Ее глаза с сочувствием обшаривали его хмурое лицо.
– Ты герой, – сказала она негромко. – Ты уже доказал преданность моему дому.
– Я? – удивился Ховрах. Подумав, приосанился. – У нас много неизвестных героев.
– Увы, замечаем лишь тех, кто на виду.
– Ну, вообще-то… – сказал Ховрах. Он почесался, сплюнул на пол и, навидавшись при дворе хороших манер, старательно растер сапогом. – Жизня – штука сложная.
– Ты очень помог, – сказала она, пугливо оглядываясь по сторонам. – Но будь осторожен!.. Они пока что вцепились друг другу в глотки, но если выяснится, что это не они?
Ховрах покачал головой:
– А мы все не они!.. Им тут не здесь, разве не так? Здесь их быстро отвыкнут чужое пиво хлебать и беспорядки нарушать! Еще день-два, и будут каждому столбу кланяться, начиная с меня. Если им не ндравится наш прием, то устроим более другой… Это еще только начало! А начало, как известно, – полдела, а конец – всему голова.